Принцип неопределенности

– Никита, можно пару слов?

– Никита, будет ли “Опиум” в этом году номинироваться, как лучшая группа?

– Никита, почему прекрасная Регина сегодня не с вами? Вы поссорились?

– Никита, правда ли, что ваш дуэт скоро превратится в трио?

За три года нам довелось услышать тысячи вопросов, от невинных до грубых и наглых. Можно было уверенно сказать, что Тимур и я были тертыми калачами, но последний выкрик выбил меня из колеи. На долю секунды маска слетела с лица, демонстрируя искреннее удивление, но практически сразу же мне удалось справиться с собой.

– Господа журналисты, я бы с радостью с вами поболтал, – ложь, щедро сдобренная обаятельной улыбкой, рекой течет с моих губ. Толпа сразу же затихает, жадно ловя каждое слово. – Но моя любимая супруга приболела. Мы не могли подвести поклонников и отменить долгожданный концерт, но сейчас все мои мысли и желания дома. Прошу меня простить.

Кто-то восхищенно ахает, затворы щелкают все активнее, и даже слышны редкие пожелания скорейшего выздоровления моей второй половине.

Завтра практически во всех новостных порталах появятся очередная приторная статья о нашей с Региной великой любви. Пользуясь моментом, я проскальзываю на заднее сиденье черного седана, небрежно бросая букет рядом. Машина моментально срывается с места, а глухая тонировка позволяет мне расслабиться и отдохнуть от опостылевшей игры. Увы, ненадолго.

Прикрываю глаза, наслаждаясь долгожданным одиночеством. Квартиры, предоставленные продюсером, находятся в одном и том же здании, даже на одном этаже.

Конечно, это подается прессе под необходимым для пиара соусом. Якобы мы такие близкие друзья, что даже жить предпочитаем по соседству. Это нам не мешает, но шумиха, раздутая из этого, откровенно раздражает.

Автомобиль осторожно притормаживает, въезжая на подземную парковку. Для удобства привередливых жителей, один из лифтов выходит прямо сюда. Все равно без специальных ключей никто не сможет даже вызвать его, хотя попытки прорваться сюда все равно были. Но охрана жилого комплекса одна из лучших в городе.

Я молча выхожу из машины, подхватив тяжелую охапку цветов. То, что журналистов здесь нет, не значит, что можно вести себя небрежно.

Расслабляться не стоит даже в лифте, пока кабина мягко поднимается на самый верх. Она останавливается на двадцать третьем этаже. Двери с тихим мелодичным звоном открываются, в небольшом фойе сразу же вспыхивает свет. Не особо стараясь вести себя тише, на ходу достаю ключи и открываю дверь квартиры.