Трофей Степного Хана

А чаще всего хан обсуждал свои дела только со старым Забу-Дэ. Справедливо считая, что чем меньше людей знает о его планах, тем лучше.

И тут Тэмир был согласен с ханом. Ибо в сыновьях Угэ, рожденных от разных жен, не наблюдалось единства. Да, старший сын, его первенец Дер-Чи, пользовался особым расположением отца, но наследником так пока объявлен не был. Это подогревало различные интересы в остальных его сыновьях, потому что всегда оставался шанс, что еще решится в их пользу. Зыбко было это положение, со стороны Тэмиру виделось в этом нечто темное, подколодное.

Но хан пока что держал своих сыновей в узде.

Перед началом совета пришлось, конечно, выстоять у большого шатра собрания. Низших согнали заранее и выстроили снаружи ждать. Тэмир пытался обдумывать ситуацию, а мысли все время возвращались к девушке. Так в беспокойстве прошло почти два часа, потом наконец появился хан, а с ним Дер-Чи и остальные сыновья.

Хан вошел в шатер, разместился, совет начался.

Низшим положено было стоять у входа и помалкивать.

Говорить только в случае, если хан спросит. Но такого, чтобы хан интересовался мнением простого воина, просто не бывало. Поэтому Тэмир приготовился слушать и ждать окончания.

А говорил Дер-Чи.

И да, неспроста ханский сын ночью ходил в степь.

– На рубежах неспокойно, – Дер-Чи оглядел сидевших в кругу советников, братьев вниманием почти не удостаивал. – Даулеты стягивают силы, чтобы ударить. Мы должны напасть на них и ударить первыми!

Дер-Чи умел убеждать, умел выбрать нужный тон.

Он был силен как медведь и свиреп в бою как росомаха. И он был ханский сын. Старший. Очень многие боялись поднять на него глаза, не то что слово поперек молвить.

Можно было предположить, зачем все это. Понятно, что ханскому сыну нужна война. Но даулеты до последнего времени точно сил у границы не собирали. И потому заявления Дер-Чи казались притянутыми за уши. Однако многие в совете кивали. Это просто объяснялось – война сулит добычу.

Хан слушал своего сына, потом опросил парочку приближенных, те говорили с оглядкой, обтекаемо, но жажда наживы в их словах сквозила.

Неожиданно хан взглянул прямо на Тэмира и спросил:

– А что скажешь ты?

В первый момент Тэмир не поверил, решил, что хан к кому-то другому обращается.

– Да, да, ты, десятник, – скрипуче усмехнулся Угэ-хан. – Или от радости языка лишился?

Тэмир сцепил на груди руки и поклонился:

– Мой хан.

– Что скажешь? – повторил хан и искоса взглянул на своего старшего сына.