Операция «Яростный полдень»

Гейдрих вкрадчиво произнес:

– Как докладывают мои люди, за то, что она в считанные часы сумела договориться с русскими из будущего и большевиками о весьма почетных условиях капитуляции, в Румынии королеву Елену считают почти святой. Теперь Румыния воюет на совсем другой стороне и рассчитывает с полным правом войти в число держав-победителей, в то время как мы и самые преданные наши союзники окажемся в числе побежденных.

– Но почему, мой добрый Рейнхард, почему эти румыны с такой легкостью отдались под покровительство Сталина? – снова воскликнул Гитлер.

 – Разве же мы не были к ним достаточно добры и не разрешили брать себе столько земель на юге России, сколько они смогут удержать?

– Побеждающая в войне сторона всегда обрастает союзниками, в то время как терпящая поражение остается в одиночестве, – ответил тот. – Наш посол в Турции фон Папен сообщает, что политики в Анкаре, забывшие и думать о союзе с Германией, теперь колеблются, мучимые выбором между русскими большевиками и Великобританией.

Душа тянет их к рыжим островитянам, а вот рациональная составляющая разума говорит, что сила сейчас не на стороне империи, над которой никогда не заходит солнце…

– Какая гнусная неблагодарность! – вскричал Гитлер. – Улыбаться, кланяться, и в то же время прятать за спиной отравленный нож! Но хуже турок могут быть только болгары – вот уж воистину славянские недочеловеки! Мы дали им Македонию, Южную Добруджу, прирезали куски от Греции, а они отплатили нам за это самой гнусной изменой!

Гейдрих ответил:

– В первую очередь царь Борис желает сохранить все свои приобретения после того, как мы потерпим от русских непременное, по его мнению, поражение.

Если бы он хоть немного промедлил с этим решением, то, сокрушив Румынию, русские сами объявили бы ему тридцатиминутную войну, в результате которой Болгария могла потерять даже больше, чем приобрела в союзе с Германией.

– Тридцатиминутную войну?! – ошарашенно повторил Гитлер, пораженный такой скоростью блицкрига.

 – Мой добрый Рейнхард, да как такое вообще возможно?!

– Именно так и было в том, ином мире, где я провел целых четыре месяца, – кивнул Гейдрих. – Болгария капитулировала через тридцать минут после начала боевых действий, да и войны как таковой не случилось. Болгарские солдаты не стали стрелять в русских братушек, а тридцать минут потребовались на разные бюрократические проволочки.