Измена. Почему бы и нет

Мне неприятно ей лгать, когда ты прикрываешься нашими встречами, а сам бежишь трахаться к очередной Кире, Алине, Оксане. Я уже даже не запоминаю имена. Забавно, предаешь ее ты, а стыдно мне.

Муж напрягся и весь подобрался, словно был готов вот-вот накинуться на лучшего друга. Мне даже эгоистично хотелось этой драки, но лишь при условии, что Артем победит и хорошенько начистит Марату физиономию. Блондин попытался их успокоить, но то, что будет происходить дальше, меня уже не волновало. Я услышала все, что хотела.

И даже больше. Осталось придумать, что со всем этим делать.

Мужские голоса остаются за моей спиной, когда, еле переставляя ноги, я выхожу в коридор. Мне везет еще раз, потому что ненаглядная любовница мужа сидит в кабинке и не знает, что ее униженная соперница совсем рядом. Холодный пол под моими ногами немного приводит меня в чувство, и я возвращаюсь к Жеке. Она встревоженно смотрит на меня, разглядывая мое бледное лицо и руки, сжимающие туфли.

Стараюсь не думать о том, что Марат ей никогда не нравился и Женя всегда говорил мне, что я слишком стараюсь ему понравиться и в этих попытках теряю собственную индивидуальность.

Будет ли она злорадствовать, когда узнает, что была права и все мои усилия оказались никому не нужны? Или, как и раньше, встанет на мою сторону, несмотря на все разногласия.

– Ты была права. Во всем. А я глупая безмозглая дурочка. – До меня не сразу дошло, что этот хриплый, измученный голос принадлежит мне. В нем были отчетливо слышны слезливые нотки, но привычка скрывать свои эмоции от окружающих еще помогала мне удержаться от некрасивой истерики.

– Динь, ты, о чем? – Жека подбежала ко мне и осторожно коснулась ледяных пальцев, пытаясь их разжать.

– Ты действительно видела моего мужа. Он там, в шестой кабинке. С друзьями и любовницей. Получает удовольствие от секса и эмоций, которые ему не может подарить пресная и скучная жена. – Я закрываю глаза, не желая видеть эту обстановку, это место и, в целом, эту жизнь.

– Динь, милая, мне так жаль…

Она обнимает меня, и в ее голосе столько боли за меня, что мне становится неуютно, что я подозревала ее в злорадстве.

Но это был скорее защитный механизм после предательства близкого человека. Теперь мне везде мерещился подвох.

– Не жалей, ты никогда его не любила. Ты считала, что он сделал из меня стэпфордскую жену, а на самом деле это все я. Я убила в себе себя прежнюю ради человека, который в двух метрах от меня прилюдно ласкал пальцами другую.