Салон черной магии

Если Витя считает, что я начиталась желтой прессы, то пусть так и дальше считает. Хотя я эту самую желтую прессу, признаться, уже с год в руки не беру. Не объяснять же мне Вите, что не только точно знаю о существовании черного колдовства, но не раз сама сталкивалась с представителями подобного рода потусторонних искусств.

А Степаниду эту все-таки разгадать надо. Судя по Витиным рассказам, из которых вполне можно почерпнуть необходимую информацию о ней, не такая уж она и безобидная, шутница эта, первая жена моего Вити.

– И все-таки, – осторожно проговорила я, – как ты сам считаешь, Витя, в Степаниде и впрямь присутствовало что-то потустороннее, или это все ловкие фокусы, которые можно, в принципе, объяснить с научной точки зрения?

Витя надолго задумался.

– Да черт его знает, – ответил он наконец, – вообще-то, что-то такое… необычное в Степке было. И знаешь… меня это очень раздражало. Всегда ведь бесит то, чего не понимаешь, правильно?

– Н-ну… не всегда. Хотя – да, наверное. Да-да, Витя, ты абсолютно прав.

«Н-да, правильно я поступила, что не призналась любимому в своих паранормальных способностях, – подумала я. – Он, оказывается, из тех людей, которых бесит все неведомое и непонятное. Это плохо вообще-то… Но ведь он – бизнесмен, человек трезвый и рациональный. И… и – что немаловажно – я его люблю. И он меня любит. Так что, я думаю, пока мне не стоит открывать ему глаза на то, чем я отличаюсь от других людей. Посмотрим, как у нас дальше сложатся отношения. Все-таки, наверное, не зря говорят люди – стерпится, слюбится…»

– Вообще-то… – неохотно проговорил вдруг Витя, – я чувствовал в ней силу.

Только не хотел в этом признаваться ей, а тем более себе. В жизни ведь, как в бизнесе: только признайся, что ты слабее, и тебя немедленно сожрут. Так ведь?

Он посмотрел на меня и, видимо, что-то такое разглядел в моих глазах, потому что сразу рассмеялся и обнял меня за плечи.

– Что ты вдруг погрустнела? – прошептал он мне на ухо. – Глупости болтаю, да? Глупости, конечно.

Ты меня не слушай, пожалуйста. Тут за день так навертишься, что в голову всякая ерунда лезет, сил никаких нет.

Он вдруг осекся, как будто в голову ему пришла очень важная мысль, отодвинулся и снова посмотрел мне в глаза – очень-очень проницательно.

– Слушай, – проговорил он, – так ты этот разговор о Степаниде завела из-за своих еженощных кошмаров, да?

– Если честно, то да, – призналась я.

– Вот так здорово! – захохотал Витя.