Хроники особого отдела

 – Судя по вашему виду, мы едва успели проскочить. Опять метёт? Кстати, мы тоже застряли.

Его отодвинул элегантный шатен и проговорил:

– Надо поговорить. Хорошо, что Вы убитую вынесли на мороз, хоть в этот раз ничему не навредили.

– Прекрати, Саша! Как можно навредить, если у неё нож в сердце торчит?

– Кон, потише! Нож, конечно, торчит, но у меня кое-что вызвало сомнения. Уточню попозже.

Конрад зыркнул на меня и елейным голосом проговорил:

– А с чего это Вы, девушка, стоите, разинув рот? Оправляйтесь в номер, и всё время находитесь рядом с друзьями.

Помните, что сказал? Я не шутил.

Я не стала спорить, а быстренько помчалась в номер и застала там Боба и Гусёну, полностью экипированных для моих поисков.

– Ты что делаешь?! – завыла, как бензопила Гусёна. – На улице метель, а ты гулять пошла?!

– Успокойся, я жива, – остановила её я, лихорадочно сдирая с себя верхнюю одежду. – Боб надо подслушать, что обнаружили приезжие специалисты.

Боб кивнул и, содрав комбинезон для лыж, метнулся к рюкзаку, потом, похватав какие-то коричневые усатые кубики, унёсся в коридор.

– Гусёна только не кричи! Посмотри у меня там, на голове, большая шишка?

За что я люблю моих друзей, так это за то, что они сначала действуют, а только потом кричат на меня. Когда однажды меня понесло поздно вечером выносить мусор (мы выдули три бутылки шампанского, и они уже не помещались в ведро), то у мусорника меня зажал здоровенный ротвейлер. Гусёна осознав, что я слишком долго выношу ведро, схватила скалку, а Боб, так и не выпустив бутерброда из руки, схватил вилку.

Они в таком виде понеслись на улицу. Обнаружив рычащего ротвейлера и меня, рассказывающей ему, почему надо вынести мусор именно сейчас, Гусёна спросила:

– Бить?

Я возопила:

– Ты что? Кормить и лечить.

– Угощайся! – Боб подсунул псу бутерброд с варёной курицей и сыром.

Ротвейлер в два глотка проглотил бутерброд, неловко потоптался и уставился на меня. До меня дошло, что не кусать он меня собрался, а просил помощи.

– Ребята, он хромает.

Гусёна смело осмотрела его и, молча вцепившись в ошейник, потащила ко мне домой. Удивительно, но ротвейлер не выразила протеста. Вправив вывих лапы бедной псине и перевязав её, она принялась диктовать Бобу душераздирающее послание, которое разместила во всех социальных сетях о найденном ротвейлере.

Я, разложив на тарелке, остатки вечернего ужина, надеюсь, что пёс выберет, что ему нравится.