Хроники особого отдела

Сильно изменённый голос спросил:

– Как включить зеркала?

Вопрос меня изумил, но удар по лицу взбодрил и я ответила:

– А я откуда знаю?

Пинок по рёбрам и немедленно вопрос.

– Как его завести?

– Вы что, с ума сошли, это же не часы?!

– Часы. Восьмиугольная рама двигается. Как совместить с другим зеркалом? Что тебе менты сказали?

– Не знаю. С чего бы они стали говорить? – я сказала это абсолютно искренне, понимая, что нам выдали только дозированную информацию.

– Все знают про твой спор. Что ты разнюхала? – второй удар был очень болезненным.

Он был таким сильным, что я упала вместе со стулом.

– Оставь её! Ничего она не знает, просто жопой вертит перед ментами, – раздался второй изменённый голос.

Меня опять пнули, но попали по спинке стула, и бивший меня зашипел:

– Все вы одинаковы. У-у! Сучка-дрючка!

– Пошли, пока не засекли, сами узнаем, – прохрипел второй.

Раздался гулкий удар захлопнувшейся двери. Боясь привлечь внимание моих похитителей, я не решилась кричать, но стала всяко-разно извиваться, и поняла просчёт похитителей.

Они приклеили меня, наматывая липкую ленту, но не тронули голые руки и ноги. Они приклеили костюм. Я начала выползать из него подобно шелковичному червю из оболочки. Я извивалась и извивалась, и смогла выползти из штанов. Потом начала высвобождать руки. Наверное, я смогла только потому, что меня сжигало бешенство. Выдравшись из костюма, я попыталась снять полотенце с головы. Увы, там тоже был скотч и у меня открылся только один глаз, остальное приклеилось к волосам. Драть его я не решилась. Светлее не стало, но я разглядела, что была заперта в каком-то зале.

Попробовала идти на ощупь и налетела на что-то. Ощупав то, на что налетела, поняла, что нахожусь в тренажёрном зале. Неожиданно показалась жёлтая щель, и я поняла, что это выход. Я постояла, чтобы привыкнуть к этой малости света и направилась к выходу. Неожиданно щель превратилась в сияющий жёлтый прямоугольник. Решив, что это мои похитители я бросилась вперёд, вопя, как самурай, царапаясь и кусаясь, как кошка.

Получилось плохо, потому что чьи-то руки прижали меня к себе. Я завыла, извиваясь, и замерла услышав.

– Ах ты, моя воительница!

Этот голос я не могла спутать ни с каким. А потом раздался голос Гусёны:

– Это мы! Потерпи, я принесу ножницы и срежу это дурацкое полотенце. Потерпи!

И опять голос капитана:

– Пока ты их найдёшь. Кошка! Не дёргайся. У меня нож, – он показал мне нож, и я зажмурилась.