Саша, скажи, что мне делать?

Борь, давай больше не пить? Давай родим?

Борис открыл глаза, но, видно, плохо разбирал то, что тараторила жена.

– Говоришь, вместо него? Как так?

Но Галя, уже раздетая, пыталась его заставить выполнить супружеский долг…

Первая беременность наступила через полгода. А ещё через три месяца Галя оказалась в больнице: плод спасти не удалось. Потом были новые попытки, и новая беременность, и снова больница. И в этот раз они с Борисом уже не верили, что получится, хотя очень хотели. Но Галя доносила до тридцать восьмой недели.

Живот рос намного быстрей, чем в первый раз, да и ребёнок был более активный. На одном из последних приёмов у врача Галя осторожно спросила:

– Может быть, у меня двойня?

Врач ещё раз послушала живот и строго посмотрела на пациентку:

– В роду двойни были?

– Нет, – растерянно ответила та, – не припоминаю.

– Ну тогда и успокойтесь, мамаша.

– А если всё-таки?

– Если родится у вас второй ребенок, значит, это двойня. А по мне – уж поверьте, я пересмотрела сотни таких животов, – крупный мальчик.

Наберитесь терпения ещё на три недели.

Но уже через пять дней Галю со схватками привезли в роддом и после осмотра направили в родзал. Роды были тяжёлыми. Наконец команды врачей «Тужься!» и «Давай!» сменил тоненький писк младенца. На часах было 23:40. Галина заплакала и, собрав последние силы, прошептала:

– Дайте мне его! Дайте на него посмотреть…

– На неё! – поправила врач. – У вас девочка! Да ещё и такая красавица!

В ответ мамаша закрыла глаза и заплакала.

– Нет-нет, это должен был быть мальчик! Я ждала мальчика!

– Мамочка, вы не в себе от счастья! – успокоила её врач. – У вас там ещё один ребёночек и, кажется, тоже девочка, и лежит неправильно. Давайте поработаем!

Но Галя плакала навзрыд и не могла остановиться. Растерянные медики пытались её успокоить, но слова не помогали. Пациентка билась в истерике и проклинала всё и всех на этом свете. Пришлось колоть. Галя начала приходить в себя, но родовая деятельность предательски прекратилась.

Она лежала, широко открыв глаза, и тихонько всхлипывала. Так прошло больше часа.

– Ну вот что. Если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки и не соберёшься, твой ребёнок погибнет, – злобно фыркнула врач. – Из роддома на кладбище поедешь? Он же жить хочет!

Эти слова отрезвили безутешную мать. Только не туда, не на кладбище! Нет-нет, надо тужиться, конечно, из последних сил. «Хоть режьте меня, только достаньте живого!» – умоляла она.