Нотариус

– Ах, как ужасно. Убийцу-то поймали?

– Да, насколько я помню. Всю вашу шайку, – мстительно проговорил Саша. – Вас только забыли.

– Вы несете нелепицу какую-то, – рассмеялся Коновалов. – Я не был связан ни с какими шайками.

Всего на миг Александр в задумчивости колебался. Но потом отбросил сомнения: нет, Коновалов всего-навсего искусно выгораживал себя и нагло врал. Что, впрочем, неудивительно для человека с его статусом.

– Ладно, мне все равно, – сдался Саша. – Просто заберите свои бумаги и оставьте меня в покое, – устало проговорил он.

 – Мне осточертело копаться в давних проблемах.

И тут Александр вытянулся, как струна: затылком он почуял беду. Похолодел, однако не испугался, не впал в ступор и не выжидал, не тратил времени на проверку своей интуиции. Дремлющие, но вовсе не забытые воспаленные инстинкты мигом скооперировались с рефлексами, определили скорость реакции и движений: Саша кинулся на Коновалова и повалил вниз за собой. В тот же момент прогремел выстрел, и пуля прошла по касательной, но все же задела плечо бизнесмена.

Коновалов стремительно оказался на полу. Саша ошалело хлопал глазами: впервые после войны не дали осечку болезненно обостренные рефлексы – он среагировал действительно на смертельную опасность, а не на очередной пустяк вроде бомбочек от дворовых пацанов.

К разочарованию или к счастью, а Коновалов вовсе не собирался умирать. От раны в предплечье, впрочем, и не должен был.

В баре, между тем, началась паника. Посетители всполошились: кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то, грубо толкаясь, отчаянно пробирался к выходу.

Саша пробовал вычислить в толпе убийцу, но было слишком наивно полагать, что стрелявший останется на виду. Поэтому Остапенко, наученный горьким опытом, принялся заниматься тем, чем, в общем-то, ради такого человека, как Коновалов, и не был обязан, но собственные понятия и принципы о чести и долге твердили обратное. С горем пополам, через силу он совладал-таки с совестью и решил спасти своего врага.

К слову, бармен все еще застыл напротив них, добела сжимая пальцы на стакане.

Похоже, он был на грани нервного срыва или обморока. Покосившись на растянувшегося на полу бледного Коновалова, стискивающего кровоточащую рану, уже пропитавшую кровью рукав черного пиджака, Александр рассудил, что бизнесмен в состоянии перетерпеть и еще немного. И в первую очередь Остапенко занялся барменом. Саша перегнулся через стойку, чтобы дотянуться рукой и ударить по щекам молодого парнишку.