Проза жизни – есть

Парадоксов друг…"

Запах топленого масла девочка терпеть не могла ещё раньше, чем оказалась втянутой в кухонные дела. Но, как говорится, взявшись за гуж, не говори, что плохо пахнет. Как-то маме пришлось срочно уходить, а на плите грелось масло на растопку. И она вооружила дочь шумовкой и приставила к плите сторожить пенку этого масла, которое современные адепты здорового питания называют индийским словом "гхи". Звучит так будто слон чихнул. Но как его не называй, оно сильно пахнет, чем многим и не нравится.

И тогда, в далёком прошлом, этим «ароматом» девочке прошибло подкорку, как Кастаньеду его курево, и из подсознания, словно угорелец из-под нижних слоёв расползшегося газа, выползла мысль, что коньяк может избавить ее от этого амбре. Она вспомнила, что когда мама готовила гату*, то наливала туда ложку коньяка или водки, потому что на начинку уходит целый стакан этого топленого масла, а ванилин в ту пору не так-то легко было достать. И вот девочка вытащила из бара бутылку коньяка (в семье, где папа непьющий, всегда имеется выпивка, а в армянской семье, конечно же, армянский коньяк), налила в рюмку и… увы, не выпила, а вылила в кипящее масло.

Ещё один урок кухонной физики дался не безболезненно. Мелкие ожоги от брызг на руке были не так страшны, как следы на стене и полу. И пока девочка отдраивала кухню к приходу мамы, совсем забыла о своих болячках.

Когда мама в очередной раз готовила гату, девочка стояла близко-близко к ней, насколько позволяло мучное облако и размах её рук.

И во все глаза следила, когда же мама нальет рюмку коньяка. От неожиданности открытия девочка ахнула:

– Ты налила его в тесто?! Не в начинку?!

– Ну конечно в тесто,– мама уверенно продолжала месить его.

"И уж тем более не в кипящее масло!" – с досадой подумала девочка. Но вслух ничего не произнесла.

Просто вынесла ещё один урок, что дырки в носу недостаточно, даже двух; иногда нужно учиться у взрослых, а не только полы мыть на скорость.

Детская неприязнь к топленому маслу связана с ещё одним воспоминанием.

Наша арцахская бабушка, к которой нас с сестрой отправляли на летние каникулы, в один из приездов захотела подарить нам маленькие золотые серёжки, но уши у нас не были проколоты. Меня долго уговаривать не пришлось. Бабушка прокалила швейную иглу на огне, а пока та остывала, она долго массировала мне мочки до онемения и …! Руки мои тряслись ещё пару часов после той "операции" под модным нынче названием пирсинг.