Вихри враждебные

Этот орган, формально не являясь государственным, тем не менее помог бы нацелить деятельность частных фабрик и заводов на деятельность, которая принесла бы максимальную пользу государству, и помочь решению возникших между предпринимателями споров в досудебном порядке. Кроме того, Палата могла бы объединять отечественных производителей с целью дать отпор недобросовестной конкуренции со стороны иностранцев, в настоящее время уже завладевших ключевыми отраслями российской экономики.

Государственный же контроль империи, по совету все того же Александра Васильевича Тамбовцева, превращался в Счетную палату, в чьи обязанности вменялось внимательно отслеживать расходование государственных средств, и в случае обнаружения неоправданных расходов и хищений передавать сведения об этом в соответствующие учреждения.

Поэтому Счетную палату вывели из состава Комитета министров, и подчинена напрямую императору, а ее глава получил право на прямой доклад самодержцу.

Что же касается Святейшего Синода, то, поскольку он формально не входил в состав правительства, хотя и назывался «Правительствующим», решение о его реорганизации решили принять отдельным законом.

К тому же император считал, что вопрос сей следовало принять лишь после приватной беседы с Обер-прокурором Синода Константином Петровичем Победоносцевым. И без реформы в руководстве Русской православной церкви забот у императора в ближайшее время будет выше головы.

20 (7) мая 1904 года.

Полдень. Санкт-Петербург. Новая Голландия

Константин Петрович Победоносцев, старчески ссутулившись и слегка шаркая ногами, вслед за Михаилом II шел по мощеному брусчаткой тротуару к мостику через Адмиралтейский канал. Только что он приехал с императором на новомодном самобеглом экипаже в Новую Голландию. Именно здесь, среди потемневших от времени краснокирпичных корпусов, как ему казалось, и находился эпицентр той бури, что обрушилась на Россию. Молодой энергичный император Михаил, сменивший нерешительного и подверженного посторонним влияниям Николая, с первых же дней своего правления показал, что он собирается не только восседать на троне, но и самолично управлять одной пятой частью суши.

Победоносцева сие и радовало, и пугало. Радовало потому, что такой монарх, независимый ни от кого, был живым воплощением столь любимого им самодержавного начала, не стесненного в своих действиях никакими препонами.