Развестись нельзя спасти

– Нет, нет, нет, – чтобы подруга не смогла меня уговорить, я поднялась со своего места и спешно засобиралась из гостеприимного дома. – Мне будет лучше сейчас побыть одной. Спасибо, что приняла и выслушала.

– Но Оля!

Я быстро замотала головой из стороны в сторону, давая понять, что сочувствия и уговоров сейчас не нужно.

Было лучше быстро уйти и хлопнуть дверью за своей спиной.

Я не плакала на людях. Никогда. Это был один из главных принципов, который позволял мне оставаться сильной духом и сильной в глазах окружающих.

Водители машин, едущих навстречу, могли видеть только блестящие от подступающих слез глаза. Но, вероятнее, им до меня не было никакого дела.

Как не было дела и администратору отеля в центре столицы. Да и впрямь, какая разница молодому мужчине лет тридцати, зачем не такая уж молодая женщина спешно снимает номер в ночи.

Только прижавшись спиной к двери в небольшой комнате, я позволила слезам выйти наружу.

Невыносимо трудно переживать сложные моменты в одиночестве, как оказалось.

Можно сколько угодно уговаривать себя, что тебе хорошо одной, что ты сильная, что ты можешь справиться со всем сама.

Однако лишь одна новость, одно непредвиденное событие разубеждает тебя в том, в чем ты была абсолютно уверена.

Слезы текут по щекам, ты обнимаешь сама себя, но это не помогает.

Нужен родной человек под боком, который просто обнимет, успокоит, скажет, что все будет хорошо, даже если хорошо не будет уже никогда.

Берегите тех, кто рядом с вами. Потому что никто не знает, когда вы останетесь одни.

Потому что человеку всегда нужен человек.

Трудно осознавать, что печаль не с кем разделить. Родных людей можно пересчитать по пальцам, и все они на расстоянии одного телефонного звонка. Однако этот звонок не спасает.

В то время как я проливала слезы в стандартном номере отеля среднего класса с простынями не первой свежести, мой пока что муж в пока что нашем доме собирал вещи со своей пока что ассистенткой.

Глава 2

– Чудесный дом, здесь очень уютно, – банально произнесла молодая девушка, проходя внутрь, не разуваясь.

Я и мои вычищенные персидские ковры не простим ей этого.

– Спасибо, я проектировал его, а Оля занималась внутренней отделкой.

При одном воспоминании обо мне у Бориса на душе скребли кошки. Он любил меня, любил на протяжении долгих лет, и сейчас бесконечно сильно переживал, как я перенесу этот разрыв.

Он смотрел на стены, где висели наши совместные фотографии.