Калмкорп. Очаг №9

Тогда никакая полиция не сможет меня отправить сюда снова. Выберусь и поговорю с настоящими друзьями.

А не этими. Рисуют коробку с чаем и рады. Да и ту рисуют так себе.

Я же стала рисовать Льва.

Я так сильно скучала по акварели, по потокам воды, размывающих яркую краску, что, когда дело дошло до волос, решила, что пришло время рисовать по мокрому. Для этого хорошо мочат лист, чтобы потом краска расплывалась мягкими лучами. И, конечно, все это течет.

Сначала я услышала, как на меня орут шепотом три человека.

Что ты делаешь? С ума сошла? Караул, спасите помогите, все погибло. Или что-то в этом роде. А уж потом увидела, как оранжевые капли барабанят по картонным коробкам с бананами.

– Хорошо еще, что это бананы, а не конфеты! Иначе бы пришлось завтра нам всем делать вид, что намечается серьезное чаепитие.

– Не смешно, Лев. Мы чуть все не попались. Нужно соблюдать правила, Злата!

Правила, правила, везде одни правила, даже порисовать после школы для себя – уже тоже нужно по правилам.

Тоже мне подпольщики, андеграунд.

– Я лучше домой пойду, спасибо вам за все. Проводишь меня до двери?

Затараторила я сразу же, как только закончила оттирать бананы и пол. Идти одной через темный магазин хотелось еще меньше, чем сидеть тут.

– Иди вдоль стены, там темная полоса, фонари не достают, и для камер слепая зона. В подъезде, если двигаться очень медленно и пригнувшись, свет и камеры не включаются, мы проверяли. Если все-таки охрана заметит – скажи, что не знала, что нельзя ходить ночью.

Или притворись лунатиком.

– Ха, мило. Спасибо.

Лев тихо приоткрыл дверь, и я прижалась спиной к холодному бетону.

Замок щелкнул. Значит, осталась одна. На противоположной стороне площади ходил мужчина в форме. Вдруг заметит? Вдруг это тот самый, который весь день достает меня? Шевелиться было страшно, и я просто замерла, как мышь перед хищником, надеясь, что он меня не заметит, если не шевелиться.

Охранник несколько раз прошел до статуи и обратно к стене, взглянул на наручные часы и скрылся в одном из подъездов.

Уйти я не успела.

Одна дверь подъезда еще не закрылась, как открылась другая, в углу здания. Из нее, словно порывом ветра, вынесло парня в серой толстовке с капюшоном. Он за секунду подскочил к стене, приклеил к ней огромный изрезанный кусок бумаги и стал поливать его краской из баллончика. Потом сорвал, смял, быстро сунул в сумку, достал из сумки еще один баллончик, взмахнул пару раз рукой, и снова распылил.