Скандал в академии магии. Интервью с ректором

Перед глазами предстала картина, как Шварц сидит в центре нашей комнаты, вальяжно вытягивает ногу и жует точильный камень для зубов Басика.

– И эти… тоже хороши! Представляешь, там артефакторы целый тотализатор развернули, ставки принимали!

– И что, на кого ставили? – с любопытством поинтересовалась я.

– На Шварц, – выплюнула Нира. – Десять к одному.

– Мне даже интересно, кто этот герой (или герои), который решил поставить на меня, – я совсем развеселилась.

После занятий с миссис Фаулииз ну просто невозможно было оставаться в плохом настроении.

– Тебя обидели? – С передней парты развернулся темноволосый щуплый юноша и вперился в меня внимательным взглядом. – Ну, ты пришла в таком виде и вообще…

– Ого, Фирс, ты умеешь разговаривать? – беззлобно усмехнулась Нира.

– Представь себе! – тоже без всякого раздражения ответил парень. – Удивительное открытие для тех, кто полтора года вместе проучился.

– Меня не обидели, – улыбнулась я.

– Ты смотри, – покачал головой парень, – ты теперь наша. Если вдруг потребуется помощь или защита, всегда можешь к нам обратиться. Мы многое умеем. И наш факультет на хорошем счету у ректора – потому, если потребуется замолвить словечко, сделаем. Он суровый, но во многом старается идти навстречу.

Я огляделась. В аудитории сидели человек пятнадцать, и все смотрели на меня. Стоило мне коснуться их взглядом, ребята уверенно закивали, поддерживая.

В носу защипало уже второй раз за день. Да я бью все рекорды! И по количеству минус-баллов, и по объему сентиментальности.

– Что ни говори, факультет искусств в ВАКе лучший, – тихо произнесла Нира. – Тут нет мерзких людей.

А до меня уже через секунду дошло, что я даже не представилась как следует. Просто завалилась на пару вся измазанная в грязи, мрачно оглядела всех и села. Потому, поддавшись порыву, я встала и громко с улыбкой произнесла:

– Меня зовут Эрналия Краун Браунс! Можно просто Эрна.

Со всех сторон посыпались имена, которые мгновенно отпечатывались на подкорке. Все мило улыбались, и никто и не думал бросать претензии по поводу моего отца.

А потом пришел преподаватель по экспертному анализу современного искусства, и началась сложнейшая лекция в моей жизни. Сложнейшая, потому что большинство терминов, которыми оперировала молодая женщина с живой мимикой, было мне незнакомо.