Они не слышат

И я точно так же полагаю, что люди, добровольно превратившие себя в жалкие тени, в цифровые проекции, в пародии на людей, должны исчезнуть из нашего общества!

– Хорошо, хорошо, я в курсе, как ты относишься к современным людям, – торопливо пробормотал Элвис, – ведь именно поэтому ты и придумал этот прекрасный проект. Но разве ты не можешь оставить Европу в покое? Зачем тебе обваливать нашу экономику? И неужели акционеры это поддержали?

– Разумеется, поддержали. Как я уже говорил, эти финансовые махинации принесут корпорации большие деньги.

А эти болваны думают только о своих банковских счетах.

– Наши предприятия по производству чипов приносят Европе 78 % ВВП. Десятки тысяч людей задействованы на них в качестве инженеров, тестировщиков, операторов и разработчиков. Они такие же, какими были мы с тобой в молодости: со своими идеями, амбициями, желанием создать нечто новое, грандиозное… Они все потеряют работу.

Элвис говорил все быстрее и быстрее, как будто боялся не успеть.

– Они не такие, какими были мы! – Аликс категорично рубанул ладонью по воздуху.

 – Не такие! И ты сам это отлично знаешь. Они просто водят пальцами по воздуху и действуют по заданным алгоритмам. Да любая, самая простецкая нейросеть, которую мы с тобой напишем на коленке за двадцать минут, будет умнее и осознаннее их!

– Чего ты хочешь? – друг смотрел на него широко раскрытыми глазами. – Ты не ответил на мой вопрос – зачем тебе это?

– Я хочу, чтобы люди проснулись. Проснулись и осознали, что с ними стало. Увидели и услышали.

Вот и все. А до тех пор, пока они живут в сытости и достатке, этого не будет.

– Хорошо, я и это могу понять… Могу, если очень постараюсь. Но то, что ты сказал в самом конце… Это-то точно была шутка?!

Элвис впился жадным взглядом в лицо друга. Он все ждал, когда же тот улыбнется и скажет: «Ну конечно, шутка». Но Аликс хмуро молчал.

– Говори, черт бы тебя побрал! – Элвис схватил основателя корпорации за плечи и начал трясти. Тот остался абсолютно невозмутимым и просто ждал, когда его друг перестанет.

Элвис отпустил его, нервно хлопнул ладонью по столу и сел на табурет. Достал из кармана сигарету и закурил. Несколько минут оба молчали.

– Ты рехнулся, Ал, – наконец едва слышно проговорил Элвис. – Я не дам тебе этого сделать.

– Я знаю, – тихо прошептал он.

Аликс дождался, когда друг докурит сигарету. С сожалением поморщился, покачал головой. И тут черты его лица стали неожиданно жесткими, глаза сузились, губы сжались в прямую линию.