Они не слышат

Да с таким видом, важные, как индюки, будто подвиг какой совершают! Столько хайпа развели вокруг своих покатушек! А подумать-то – просто с горки на досочках съезжают. Смех, и только! Зашквар!

– Они ведь этим бросают вызов современному укладу, современному обществу! – возразил Тревис. – Показывают, что надо ценить реальную жизнь, а не только лишь убивать время в виртуальности. Что риск и опасность делают тебя лучше, сильнее…

– Ай? Что ты мне тут втираешь, парень? – старик издевательски наклонился к нему и приставил ладонь к уху, делая вид, что плохо слышит.

 – Вызов бросают, ай! Да кому бы дело было! Мертвые все человечки сейчас. Мертвые! Даже те, что силятся изобразить, будто они живые! Бахвальство одно, а кой черт, все едино – мертвяки вместо людей!!!

Последнюю фразу смотритель проорал, брызгая слюной, и исчез в старенькой стеклянной будке. Через минуту кабинки канатной дороги резво задвигались, одна за другой.

Луна с Тревисом переглянулись и запрыгнули в проходящую мимо кабинку. Едва они успели сесть на скамью и уложить рюкзаки на пол, двери захлопнулись, кабинка сильно зашаталась из стороны в сторону и стремительно полетела вверх, к заснеженным верхушкам гор.

– Старик совсем рассудком поехал, целыми днями сидит здесь один, – заметил Тревис, – даже язык человеческий забыл, на каком-то древнем наречии изъясняется.

– А ведь в чем-то он прав.

– В чем же?

– От того, катаются здесь члены «Клуба живых» или не катаются, никому лучше не становится. Мир не меняется.

– Странно слышать такое от тебя, – он наклонил голову на бок и как-то оценивающе на нее взглянул.

– Почему это?

– Ну, ты ведь сама из «Клуба». А значит, должна разделять его ценности.

– Гордиться тем, что ты катаешься на лыжах или еще на чем – по меньшей мере глупо. Ты так не считаешь?

Но Тревис внезапно утратил все свое красноречие и промолчал, завороженно любуясь пейзажами. Он только успевал крутить головой, чтобы охватить взглядом окрестности, жаль только стекло кабинки было старым и потертым.

И тем не менее от того, что оно «показывало», захватывало дух.

Слева – величественные заснеженные горы причудливых форм, будто слепленные вручную из белого пышного крема. Сзади, где-то далеко внизу – миниатюрные деревенские домики с красными крышами. Справа – черные каменистые склоны, мрачные и суровые, по которым яркими светлыми пятнами был разбросан снег. Прямо – головокружительная высота и все больше заснеженных вершин, утыкающихся в небо.