Возвращение атлантов

Сникерс понимающе посмотрел на Александра и улегся на коврик рядом с письменным столом.

Приняв все меры предосторожности, Шумилин велел слуге пригласить к нему нежданного визитера.

Мистер Смит оказался нестарым еще человеком, внешне больше похожим на испанца или итальянца, чем на уроженца Туманного Альбиона. Одет он был неброско, но Шумилин отметил, что материал его сюртука и брюк был весьма качественный, а следовательно, дорогой, трость же сделана из индийского палисандра, а набалдашник позолочен, или целиком изготовлен из золота.

Представившись, он с интересом стал разглядывать кабинет. Все лишнее было уже убрано, и ничто не могло навести британца на мысль об иновременном происхождении хозяина кабинета.

– Чем могу быть обязан уважаемому члену столь известного географического общества? – поинтересовался Шумилин. – Неужели моя скромная особа известна адмиралу Бофорту и такому прославленному мореплавателю, как адмирал Джон Франклин? Я слышал, что он намеревается отправиться в новое путешествие, чтобы найти наконец этот легендарный Северо-Западный проход из Атлантического в Тихий океан.

– Мистер Шумилин, – англичанин удивленно покачал головой, – вам уже известно о подготовке сэра Джона Франклина к путешествию, о котором в Британии знают немногие. Интересно, откуда у вас эти сведения?

Шумилин лишь развел руками, словно желая сказать: кто сказал – не помню.

Похоже, что мистер Смит остался удовлетворен предварительным зондажом уровня компетенции своего визави и решил перейти к тому, ради чего он приехал в Россию.

– Мистер Шумилин, – сказал он, – я слышал в Лондоне о вас много удивительного и таинственного. И похоже, что не ошибся. Вы располагаете информацией, которая известна лишь немногим. Или вообще никому еще не известна. Скажите – откуда вы ее получаете?

– А вам не кажется, – Александр с усмешкой посмотрел на своего гостя, – что вы ведете себя несколько неприлично? Зачем вам знать то, что может вас повергнуть в плохое настроение? Ведь, как гласит книга Экклезиаста, во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Британец стушевался. Он не ожидал, что с ним в России, где, как он знал, большинство представителей так называемого высшего общества с почтением относились к европейцам, станут так разговаривать.