Возвращение атлантов

В настоящий момент, после в очередной раз свергнутого генерала Санта-Анна, который, несмотря на поражение в Техасской войне, без излишней скромности именовал себя Спасителем Родины и Наполеоном Запада, в Мексике правил Анастасио Бустаманте. Точнее, он считал, что правил, что было не совсем верно. Осенью 1840 года сеньор Анастасио пустился в бега после того, как мятежный генерал де Урреа напал на президентский дворец в Мехико. Бустаманте тайком удрал из своей резиденции в сопровождении конвоя – двадцати восьми драгун.

В общем, власти в Мексике в настоящий момент не существовало, и обо всем Виктору Сергееву придется договариваться с губернатором Верхней Калифорнии, который мало уделял внимания событиям в Мехико, часто узнавая о свержении очередного президента лишь через несколько недель после пронунсиаменто[4 - Пронунсиаменто – вооруженный переворот, мятеж (исп.).].

К 1840 году мексиканское правительство успело принять закон, по которому все, родившиеся не на территории Мексики, были объявлены нелегальными иммигрантами и подлежали депортации из страны.

Кроме того, имущество католических миссий в Калифорнии – влиятельных и богатых – объявили принадлежащим Мексиканскому государству. Большинство францисканцев были вынуждены покинуть Калифорнию, а многие миссии были разрушены. Индейцы же, находившиеся при этих миссиях на положении рабов, стали лично свободными.

Вот в такой неразберихе и придется работать Виктору Сергееву. С одной стороны, отсутствие твердой и постоянной власти в стране давало определенный простор для политического маневра. С другой стороны, подобная анархия порождала произвол местных начальников, возомнивших себя пупом земли и плевавших на все ранее принятые договоренности и соглашения. К тому же, пользуясь слабостью властей, в Калифорнии расплодилось множество шаек бушхэдеров, а если говорить проще – разбойников с большой дороги.

Шумилин тяжело вздохнул. Его другу придется нелегко на новом месте. Надо будет поторопить императора, чтобы тот поспешил с заселением земель в Калифорнии русскими крестьянами и мастеровыми. У Александра на этот счет уже состоялся разговор с самодержцем. Поначалу Николай традиционно посетовал на нехватку людей, которых можно было бы отправить в Русскую Америку.

– Ума не приложу, Александр Павлович, – вздохнул он, – как мне быть.