Истоки неприятностей

Но тётю носило неизвестно где, а Фран Перфи сидел совсем рядом и не мигая смотрел поверх очков зелёными глазами. И Алина решилась:

– Сегодня вечером я совершенно свободна.

– Тогда жду в шесть часов возле главных ворот. Или удобнее встретиться возле общежития?

Алина вспомнила про Фелтингеров, которые наверняка будут караулить свою любимую жертву в парке, поёжилась, но всё равно решительно помотала головой. Лучше получить привычную дозу насмешек в лицо, чем слышать за спиной сплетни о связи с преподавателем.

– Не надо возле общежития, профессор. Вы лучше…

– Фран, – настойчиво поправил Перфи.

– Фран… – осторожно примериваясь к имени, повторила Алина. – Отдайте мне граны, пожалуйста. Я всё осознала и больше не буду швыряться ими в окружающих.

– Нет уж, они останутся у меня в заложниках, чтобы ты не передумала. Вечером верну, обещаю. А сейчас извини, но мне пора на занятия, мучить студентов.

Нины в комнате не было, и до вечера она так и не появилась. Алина заходила к тёте каждый час, исправно натыкаясь на запертую дверь.

Браслет тоже молчал. Особого повода для волнения вроде бы и не наблюдалось – мало ли где может задержаться взрослый человек, – но настроение всё равно было нервным, и предстоящее свидание казалось не праздником, а суровой повинностью.

Наверное, не стоило соглашаться на встречу с Перфи… Но как же тогда граны? И фотографии? И если вдруг нынешние жители особняка Эллертов действительно пустят незваных гостей в запертый кабинет, то кто знает, вдруг там и про имя Алины что-нибудь найдётся?

Потому что в имени, честно говоря, она нуждалась гораздо больше, чем в фотографиях.

К новой фамилии Алина привыкла легко, и уже через неделю перестала вздрагивать и нервно оглядываться каждый раз, когда кто-то из преподавателей к ней обращался.

А вот с именем всё складывалось легче и сложнее одновременно: с одной стороны, привыкать не пришлось, Алина слышала его с рождения и без проблем ассоциировала с собой. Только вот, как выяснилось, это было не её имя.

Точнее, не настоящее имя.

Оно значилось во всех бумагах, стояло на тетрадях и украшало собой табличку на двери комнаты, его требовалось называть при знакомстве… с ним даже вполне можно было жить. Жить – и не думать, что у всех вокруг кроме официального имени есть ещё одно, личное, никому не известное, только для них и близких людей. И для магии.

Обращения к магии очень часто требовали знания имени, даже если оно не произносилось вслух.