Истоки неприятностей

Но младший Фелтингер вскочил, навис над ангелоподобным созданием, вжал его в лавку и…

Алина так и не поняла, что Сек хотел сделать: зажать жертве рот, ударить, поцеловать или просто тряхнуть за шиворот. Успела заметить лишь удивление, с которым нападавший уставился на собственные руки, сжимающие модный светлый плащик.

Только плащик. Потому что его хозяина на прежнем месте уже не было, он невесть как оказался за спиной Фелтингера и стоял там, демонстративно посмеиваясь.

Широкая улыбка совершенно не сочеталась с холодным презрительным взглядом.

И на девушку он теперь совсем не походил. Как, впрочем, и на мальчишку. Внешность не изменилась, но выражения лица оказалось вполне достаточно, чтоб окружающие сообразили, что с этим человеком лучше не связываться.

По крайней мере, Лиза поняла сразу и, ошарашенная метаморфозой, тихо спросила у подруги:

– А это вообще кто?

– Государственная тайна, – отмахнулась Алина.

Фелтингеры, на их беду, особой проницательностью не обладали. С их стороны ситуация выглядела просто: если кто-то над ними смеётся, надо его заткнуть. Особенно если смеющийся на голову ниже и гораздо слабее. По крайней мере, внешне.

Близнецы накинулись на противника одновременно с двух сторон. Два здоровенных кулака метнулись вперёд, стремясь стереть усмешку с миловидного лица, но в цель не попал ни один.

Хрупкое существо неопределённого пола молниеносно отступило назад, крутанулось вокруг собственной оси и одновременно – вокруг Прима и перехватило того за запястье. Хруст сломанной руки и вопль её владельца прозвучали почти одновременно.

Второй Фелтингер увидел, как брат корчится от боли, глухо зарычал и бросился на обидчика с удвоенным пылом. Чтоб через мгновение обнаружить себя валяющимся на газоне с разбитым носом и шатающимся зубом.

Энтузиазма у него, впрочем, не убавилось. Сек всерьёз собирался встать и навалять этой мелкой сволочи… но тут со стороны парка многозначительно раздалось:

– Так-так! Что я вижу? Господа студенты, вы попали в неприятности второй раз за день?

По аллейке, ведущей от парка, приближался Перфи, небрежно помахивая портфелем.

– Да мы вообще ничего не делали, – гнусаво запротестовал Сек, вытирая кровь с лица.