Истоки неприятностей

Свою службу в разведке Ракун скрывал так тщательно, что его гражданские знакомые были уверены, что магос вообще нигде не работает или занимается чем-нибудь откровенно противоправным, типа контрабанды. Контрабандой он, к слову, действительно иногда занимался, но исключительно по служебной необходимости.

– Ты серьёзно собираешься так идти? – удивилась Нина, осторожно проводя рукой по чёрной ткани.

– А что? Она чистая… вроде бы…

– Нет, не о том речь. Всё прекрасно, и тебе очень идёт, но… это же вроде тайна.

– Уже нет, – легкомысленно отмахнулся магос. – Меня переводят на кабинетную работу. Буду сидеть в управлении и перекладывать бумажки. И изредка выбираться в скучные, очень официальные и совершенно безопасные командировки. Ты рада?

Наверное, Нина должна была обрадоваться. Просто обязана была обрадоваться тому, что не придётся волноваться из-за постоянных отлучек магоса и просыпаться ночами от дурацких кошмаров, в которых его избивают, пытают или режут на кусочки.

Но вслух она почему-то сказала совсем другое:

– Это Силь решил?

– Это я решил, – возразил Ракун.

 – А он согласился. И не надо на меня так смотреть.

– А как я на тебя смотрю?

– Как будто я сделал что-то не то.

– Извини, – потупилась Нина. – Я рада, честно. Очень рада. Просто как-то это слишком внезапно. И я вообще не представляю тебя возящимся с бумажками. Ты же со скуки помрёшь!

– Ничего, как-нибудь справлюсь. Улыбнись же, ну!

Сам магос лыбился во все тридцать два зуба, у него явно было отличное настроение, и портить его категорически не хотелось.

Но если не сказать сейчас, то когда?

– Я просто не хочу, чтоб ты делал такие вещи ради меня. Я действительно переживаю, когда ты уезжаешь, и мне очень хотелось бы, чтоб ты занимался чем-нибудь менее опасным и более спокойным. Это правда. Но не надо ломать себя в угоду мне. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Ракун расхохотался.

Нина опешила. Она ожидала любой реакции не свои слова, но никак не того, что мужчина начнёт ржать, как ненормальный, а потом вдруг резко притянет её к себе и обнимет.

Поэтому она просто застыла, пережидая, пока бурная фаза эмоций закончится, и надеясь, что платье не помнётся.

– Правда любишь? – спросил магос, отсмеявшись.

– Ну да. А что в этом такого?

– Просто ты никогда об этом не говорила.

– Ты тоже.

– Разве? – Ракун задумался, но, видимо, так и не выудил из памяти опровержения. – Ладно, я тоже тебя люблю. И расслабься, выхухоль, это не из-за тебя вовсе.