Магия растений: убийцы и целители

Это преступление, которое не совершается в порыве страсти или по наитию. Это преступление, которое должно быть спланировано.

    Судья Уильям Виндейер. Центральный уголовный суд Сиднея

Одним из самых известных ранних отравлений является отравление Сократа в 399 г. до н. э., совершенное с помощью болиголова. Знаменитый философ был обвинен в развращении афинской молодежи и отказе признавать богов государства. Его антидемократические взгляды повлияли на двух его учеников, и те попытались свергнуть правительство. Это привело к двум коротким, но бурным периодам смуты, в результате которых тысячи граждан были изгнаны из города или спешно казнены, чтобы восстановить демократический режим.

После напряженного судебного разбирательства, длившегося 12 часов, было решено, что Сократ должен умереть за свою роль в разжигании беспорядков, причем от собственной руки. Получив чашу с экстрактом болиголова, он должен был его выпить. Лучшее описание этой сцены принадлежит Платону, одному из его учеников, который очень подробно обсуждал смерть Сократа и тему бессмертия души в диалоге «Федон»:

Увидев этого человека, Сократ сказал:

– Вот и прекрасно, любезный.

Ты со всем этим знаком – что же мне надо делать?

– Да ничего, – отвечал тот, – просто выпей и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, а тогда ляг. Оно подействует само.

С этими словами он протянул Сократу чашу.

…

Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени и немного погодя – еще раз.

Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку вверх, показывал нам, как тело стынет и коченеет. Наконец прикоснулся в последний раз и сказал, что, когда холод подступит к сердцу, он отойдет.

Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся – он лежал, закутавшись, – и сказал (это были его последние слова):

– Критом, мы должны Асклепию петуха.

Так отдайте же, не забудьте.

– Непременно, – отозвался Критом. – Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?

Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул, и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остановился. Увидев это, Критом закрыл ему рот и глаза.

Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека – мы вправе это сказать – самого лучшего из всех, кого нам довелось узнать на нашем веку, да и вообще самого разумного и самого справедливого.