Позднорожденные. Том 2

Она не могла заставить себя разговаривать с Линаром долгих три дня после этого. Лишь когда ее язык казалось вот-вот отсохнет от долгого молчания, она стала с ним здороваться и перебрасываться ничего не значащими фразами.

Отношения их стали обиженно-настороженными, и ни один не пытался толком что-то поменять, потому что не знал как. Софи болезненно переживала, что она теперь ханти, бесправная смертная шлюха, Линар не в силах это изменить стойко и покорно принимал ее холодность и гнев.

Из читальни доносился стук клавиш.

Джон что-то печатал на ноутбуке.

«Линар, – мысленно поправила себя Софи. – Не Джон. Линар.»

Она не то чтобы не привыкла к этому имени. Но иногда ей очень хотелось назвать его именно Джоном. Джон было имя которое он назвал ей при встрече, под этим именем она узнала его и полюбила, и глядя порой на хмурого, серьезного эльфа, читающего письма или печатающего что-то на ноутбуке, Софи очень хотелось нежно позвать его именно как Джона. Но она не могла.

Джона больше не было. Перед ней был Шахране Линар.

Эльф, который вдруг стал спасителем своего народа.

Открыто этого никто не говорил, но слухи распространялись быстро, и как Софи поняла – эльфы все были в курсе происходящего. Линару приходили письма – из Макидара, из Сигайны, из Халтера, и даже из Кайрина. И это только бумажные, сколько было тех, кто писал ему на электронную почту Софи понятия не имела. Он вдумчиво читал послания и часами просиживал в читальне, отвечая на каждое.

Один раз Софи не удержалась – залезла в ящик стола и прочла одно.

Оно было от какой-то эльфийки, почерк был изящным настолько, что Софи едва разбирала слова. Ни слова там не было сказано ни о болезни ни о их замысле. Эльфийка просто выражала шахране почтение и благодарила за верность народу и самоотверженность. Софи печально убрала письмо обратно в конверт и закрыла ящик стола.

Линар пропадал где-то целыми днями. Кто-то постоянно желал его видеть. То Владыка, то Владычица, то какие-то пришлые эльфы из разных городов.

Он уходил с раннего утра и возвращался порой за полночь, измученный, хмурый.

Софи спала или притворялась, что спит, когда он заходил к ней и заботливо и нежно поправлял одеяло, укутывал ее шкурой. В этот миг порой ей хотелось поймать его теплую руку и прижаться к ней щекой, как она делала раньше. Но она сжимала зубы и притворялась спящей, пока Линар не уходил к себе, тяжело вздохнув.

За два месяца они так ни разу не то что не разделили ложе, даже не целовались.