Позднорожденные. Том 2

Она предавала людей, потому что не могла предать веру Джона. Он поверил ей, и она не могла, просто не могла вытереть об это доверие ноги.

Она созванивалась с мамой по видео связи чуть не ежедневно, заверяя, что активно изучает эльфийский, проникается культурой и заводит ценные знакомства. Что восстановится в институте на следующий год и, закончив его, обязательно попадет на работу в Протекторат Кайрина. Это ли не мечта.

Но как бы она не пыталась убедить маму, что ее исчезновение было не чем иным как недоразумением – та не верила.

В первые их разговоры через слово следовал прямой приказ – немедленно вернуться домой, а все разговоры потом. Софи мямлила, что не может и что это не удобно сейчас.

Пришлось то ли сознаться, то ли придумать историю об эльфе, в которого Софи без памяти влюбилась прямо в Кайрине. Софи толком не могла запомнить, что именно она врала. Что они встретились где-то на институтских семинарах по эльфийскому, что влюбились, что переписывались и виделись несколько раз и что он, пылая от любви, которую она полностью разделяла, увез ее в Сиршаллен.

Мама была в шоке. Эльф?! Что за безумие! Влюбиться в эльфа для нее было равносильно полюбить кинозвезду на плакате.

– Это конечно очень романтично, Софи, но ты же понимаешь… Он эльф, а ты нет. Он бессмертный. Он… ты же все понимаешь, Софи?

Софи все понимала, но продолжала плести сказочки о том, что подумает об этом, когда придет время.

– Мам, ну что об этом думать сейчас. Вот начну стареть, тогда и подумаю.

– Милая, когда ты начнешь стареть, я надеюсь рядом с тобой уже будет мужчина, который будет тебя любить. И… стареть рядом с тобой.

– То есть он плох, потому что не стареет? Или я плоха, потому что старею? Я уже запуталась! – начинала злиться Софи. Больше всего ее смущало, что подобные разговоры велись не где-нибудь, а в линаровой гостиной, и пару раз он был в кабинете и наверняка что-то слышал.

Но не могла же она признаться маме, что они живут вместе. Это было бы совсем уж шоком для нее.

– Я хочу, чтобы ты приехала домой. Хотя бы на пару недель. Я хочу увидеть тебя, милая.

Такие просьбы сдавливали Софи горло. Она изображала раздражение, чтобы не расплакаться и обвиняла нежную, любящую маму в эгоизме. Софи, мол, тут карьеру делает, и у нее отношения и все хорошо. И приехать она не может и не хочет.