Позднорожденные. Том 4

Кем он мог бы быть? Программистом? Бухгалтером? Юристом? Иногда такая жизнь, где они просто были бы парой в ее привычном людском мире, вставала перед глазами даже слишком четко, так что Софи казалось, что она бредит наяву. Она пыталась вспомнить его с косами в черном жакете с изумрудной перевязью и мечом. Но это был Шахране Сиршаллена, а сейчас перед ней был просто Джон и он нравился ей таким. Как сладко было представить ту спокойную мирную жизнь что могла бы у них быть, и плевать, что она была бы всего лишь на жалкие лет пятьдесят.

Нужна ей эта эльфийская вечность, если она проходит вот так! Как хотелось на один миг забыть что он – не человек. И про его нечеловеческие проблемы тоже хотелось забыть.

Но она не могла забыть. Где-то там в центре этого города лежал обескровленный Эльтан и Софи ничего не могла поделать, но ее сердце сжималось каждый раз, как она думала об этом.

Не то чтобы она прониклась к нему какой-то нежностью и привязалась, но по ее жилам текла его кровь и Софи это чувствовала.

Черт разбери почему, но это незримой нитью связало их. Странно это было. Линар говорил, что это «эльфийское». Эльтан спас ей жизнь и Софи хотела спасти его не меньше Линара. Чувствовала физическую необходимость в этом, словно неподходящий зуд, что не давал покоя.

Линар сел за стол стал есть.

Софи просто пила кофе. Сейчас проводит его и может быть еще поваляется. Спешить-то ей некуда.

– Очень вкусно. – похвалил Джон. – Благодарю.

– Это яичница, Джон. Не смеши меня.

– С твоей руки любая пища для меня сладка.

– Сладкая яичница? Беее! – передразнила Софи.

Он уже не обижался на такое. Только покачал головой и закатил глаза.

– Говорить тебе комплименты все так же сложно.

– Ты просто неизобретателен.

– Нет, это ты просто хочешь слышать одно – что ты желанна.

– Вот и сказал бы хоть раз.

– Я говорю тебе то, что чувствую.

– Но ты же чувствуешь…

– И то, что следует облекать в слова. Я говорю про те чувства, что достойны быть воспеты и произнесены.

А не про всякое там…

Софи застонала и закатила глаза. Это была правда. Джон никогда не говорил ей что-нибудь этакое: что у нее красивые губы, например, или что он сходит с ума от ее вида в неглиже. Такие комплименты для него были табу. То есть он, конечно, сходил с ума от ее вида в неглиже, но говорить об этом было непростительной вульгарностью. А Софи так порой хотелось услышать что-то такое – простое, земное, томное. Что ему нравятся ее ноги. Или волосы.