Моя Лаура

Фонарь, висящий над сторожкой освещал лишь первые ряды могил, а над остальной территорией висела туманная темнота. До города отсюда расстояние было весьма приличным. Копальщики работали до обеда, значит, все остальное время я буду проводить здесь один. Бррр… Перспектива пока что была так себе.

– Мне тут жутковато, если честно. Может, просто непривычно на новом месте, – сказал я, опрокидывая в рот очередную рюмку.

– Первый раз – он у всех первый раз. Так что, сожми яйца в кулак и не ссы, Серега! – крикнул Женек и, хлопнув меня по спине, громко захохотал.

– На вот, держи, – Вован протянул мне какую-то сухую травинку, – это тебе оберег от призраков.

– Ты чего это, Вован, в призраков веришь? Или так, новенького решил припугнуть? – захохотал Женек.

– Я-то не верю, это мне мать все время сухую полынь по карманам сует, якобы она зло отгоняет. Так что пусть вон от Серёги отгоняет, ему теперь это нужнее. Вон он какой бледный сидит.

Они засмеялись разом, и мне пришлось тоже улыбнуться за компанию.

Я взял сухую веточку полыни из рук Вована и воткнул ее в трещинку на подоконнике. Пусть стоит здесь, хуже не будет.

– Первую ночь побоишься, а потом перестанешь, – сказал Женек уже вполне серьёзно, – вот увидишь, Серега, тебе здесь понравится. Такого спокойствия ты нигде больше не найдешь.

– Ага… – неуверенно ответил я.

Но все же перед тем, как уйти, Вован подошел ко мне и тихо сказал на ухо:

– Ты это, Серег, если кого вдруг увидишь между могилами, ты это, не бойся.

Перекрестись и зажмурься, призрак-то и уйдет – поймет, что ты с ним общаться не хочешь. Крест-то есть на тебе?

– Нету креста, потерял, – я развел руками.

– Это плохо. Крест купи, как в город поедешь, с ним все одно спокойнее живется. Особенно на кладбище.

– Значит, призраки здесь все-таки есть? – насторожившись, спросил я.

– Да нет, конечно! – ободряюще воскликнул Вован, – просто эту “фишку” все кладбищенские сторожа знают. Это такой кладбищенский лайфхак, если говорить по-современному.

После этих слов Вована мне захотелось взять свой рюкзак и уйти с кладбища. Но идти было некуда, разве что снова в парк на жесткую скамейку. Я взял сигарету и ожесточенно сжал ее зубами. Нет, назад дороги нет.

***

Когда копальщики ушли на остановку ждать последний автобус, идущий в город, я, наконец, остался один. На душе было неспокойно. Наверное, всему виной были дурацкие шуточки.