Стрекоза

Может, из-за этой обиды я постоянно вижу ее?

Отец поначалу говорил, что я не могу ее "отпустить", что мне нужно научиться относиться к смерти, как к неизбежности. Ведь это то, чего нельзя изменить. Еще отец говорил о судьбе, о предназначении, о том, что у каждого свой путь и свое, отведенное на земле, время. Меня раздражали эти разговоры. В юности сложно смириться с неизбежностью и предопределением, думается, что все всегда все должно идти так, как хочется. Поэтому мне хотелось делать все наперекор отцу, менять мир и судьбу своими руками.

Чтобы отец понял, что я сильнее какого-то там предопределения.

Я не смирилась со смертью мамы и не собиралась мириться с тем, что отец называет судьбой. Поэтому я изменила свой внешний облик, поведение и даже музыкальные вкусы. Замкнутая, молчаливая девочка в вечно мятом школьном пиджаке превратилась в отвязную рокершу в короткой кожаной юбке, с синими прядями в волосах. Я хотела бунтовать, хотела, чтобы окружающие видели и слышали меня, поэтому стала вести себя дерзко и вызывающе, а подчас шокирующе.

Какая-то внутренняя сила, словно морская волна, заставляла меня терять голову от бешеной жажды жизни.

Отец не смог найти подход к той девушке, в которую я переродилась, я стала неудобна ему, поэтому два раза в неделю мы с ним стали ходить к психологу – приятной женщине, которая разрешала мне лежать на кожаном диване, не снимая кроссовок. Закинув ногу на ногу, я болтала с ней о всякой ерунде, и при этом даже близко не подпускала к своей истинной боли, которая была похожа на спутанный клубок ниток, из которых мама вязала теплые свитера отцу на зиму.

Женщина-психолог изо всех сил пыталась подергать то за одну, торчащую из клубка, ниточку, то за другую, но все было без толку. Я либо замолкала, либо начинала врать. Не могла же я рассказать чужой, незнакомой женщине о том, что вижу свою умершую маму так же отчетливо, как ее саму, и что возле меня постоянно вьются ее черные стрекозы, которых на самом деле не существует?

Сеансы с психологом не приносили облегчения.

Мне становилось спокойнее только после душевного разговора с Ником. Ник был моим лучшим другом. Да нет, кому я лгу? За несколько месяцев нашей смс-переписки, я так привыкла к нему, что это стало похоже на зависимость. Ник очаровал меня искренним участием в моей жизни, вниманием и заботой, и вскоре я по-настоящему влюбилась в него.

Да, я влюбилась в человека, которого ни разу не видела, но при этом мне казалось, что я знакома с ним всю жизнь.