Наследие графини

Почти всю свою жизнь Виталий Николаевич Меньшиков провел в местах не столь отдаленных, там случалось всякое, поэтому Череп был тертый калач и сбить его с толку дело непростое, но вот помощнику по кличке Крокодил это все же удалось.

– Ну и на хрена ты мне это притащил? – кивнул он на засаленный листок, представляющий из себя самодельную карту. Я тебе сказал денег с барыги забрать, а нее эту хрень!

– Да это, Череп он в натуре сказал эта писулька больших бабок стоит, – почесав затылок, проговорил паренек. – Типа фигня какая-то историческая все дела.

– Вот именно что фигня! – взревел бандит, размазав окурок по пепельнице. – А я тебя за деньгами посылал!

– Да че ты кипушуешь сразу? – испуганно сделал шаг назад Крокодил. – Я скупщика одного знаю, он как раз по раритету загоняется, толканем, и будет бабло.

– Слушай ты, толкальщик мне еще с этой твоей писулькой светиться не хватало! – грохнул кулаком об стол Череп. – Мне бабки нужны понял?!

– Да понял, понял, – снова почесал парень затылок, – щас по должникам прошвырнусь, отработаю не проблема.

А я с этим-то… – кивнул он подбородком на стол, – че делать?

– В жопу засунь! – гаркнул Череп.

Крокодил, опасливо поглядывая на Черепа, взял листок со стола и осторожно спросил:

– Так это че я пойду?

– Пошел вон! – крикнул бандит и, взяв телефон, набрал номер смотрящего.

– Слушаю, – раздался в трубке мужской голос.

– Здорово, Айсберг, – глухо проговорил Меньшиков, – как сам?

– Да не хвораю пока. Спасибо чего и тебе желаю.

Ты ведь не о моем здоровье свериться решил? – строго спросил он.

– Да понимаешь тема, какая, – закряхтел Череп, – мне этот мудак Крокодил притащил вместо денег какую-то хрень и утверждает что это типа раритет.

– Ну, для человека умеющего ценить такие вещи это действительно так, – кивнул Айсберг. – Многие люди готовы миллионы платить за платье какой-нибудь царицы или шпагу гусара. Раритет ценился всегда и скажу тебе он куда надежнее денег. Деньги могут обесцениться в любой момент, а память.

Память вечна! – поднял он вверх указательный палец. – Так сколько оценщик дал за раритет?

– Я не знаю, – опешил собеседник, – я его на хер с этим листком послал.

– Череп ну что же ты такой недальновидный?! – разочарованно покачал смотрящий головой. – Все что может представлять хоть малейшую историческую ценность надо тут же нести к оценщику! Бывает простенькая картинка, а окажется какой-нибудь редкостный портрет и стоит больших денег.