Листопад

Этого я точно не буду говорить, это как в анекдоте, они будут смеяться и сорвут урок… Черт бы это всё побрал… Третий год уже здесь сижу, а все хочется сказать какую-нибудь вескую ерунду. Повыпендриваться. А при моей, что называется, ситуации в ссылке лучше быть плоским и бесцветным… Ну, пойдем, пойдем, пойдем заниматься…

И он нырнул, как в аквариум, на поединок с крокодилом – восьмым классом, почему-то волнуясь. Сегодня он чувствовал себя хуже обычного. Кесса!.. Марийка, черт побери, Марийка! Кого сегодня нет, говорите, запишу в журнале!

Не его вина, что худших из крокодилов в классе не оказалось.

Да и рабочий день скоро кончился.

– На сегодня всё. Все свободны. А на дом, кроме домашней работы, ещё такой вопрос: что случится с человеком, проглотившим ложку хлористого натрия? Не сообразили? Никто не смеется? (Смеются). Вот подумайте…

Крышки парт оглушительно застучали. В голове отозвалось похоронным звоном – игла расколола висок. Убью негодяев.

Не дожидаясь, пока кандидаты в рептилии выйдут из класса, Лес отвернулся и стал смотреть в окно.

Окно было каким-то перекошенным, а треснувшее стекло залатано промасленной бумажной лентой, и через это окно Лес мог во всех подробностях рассмотреть, как Скати гоняет по спортивной площадке разошедшихся третьеклассников. Кажется, они изображают баскетбол.

С нынешним приставленным к нему агентом, он же – старый приятель, он же – тренер младших классов, они росли вместе. Следователь пошутил – уж лучше мы выберем вам его, чем чужого человека – и Лес почему-то тоже улыбнулся.

Вот видите, заключил следователь, вы наш человек – и лицо Скати выразило тупую готовность. Это понятно в силу профессии… Боги, но почему?.. Почему засмеялся он сам?..

Иногда Лес гадал, какого черта Тед после службы в столице предпочел родной город и славную профессию учителя физкультуры. Может, просто соскучился по родным местам. Может, бандитов ловить надоело. Или кого они там ловят. А сам Скати на такие вопросы вообще не отвечал. Или говорил, что ему все надоело хуже горькой редьки, после чего вежливо посылал собеседника подальше и шел – поближе – сам.

В компанию.

Плюшевую.

До отъезда, двадцать лет назад, он дружил только с Лесом, несмотря на их полную пивную несовместимость и свой интересный характер. Характер у него точно был. А вот друзей, видимо, больше не было. Или не надо. В конце концов, между тем, кто присматривает, и тем, за кем присматривают, должны быть хоть какие-то отношения.