Встречный удар

Высокий и худой, как ручка от швабры, мужик в мешком висящей на нем командирской шинели с ненавистью посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

– Все здесь, господин офицер, внутри остались только больные… Старший вагона лейтенант Листьев.

Я уже хотел было сказать какую-нибудь глупость – что, типа, все вы свободны, но тут откуда-то из второго ряда под ноги мне выкатился давно забытый персонаж – молодой креакл (или не очень молодой, кто его разберет).

– Господа офицеры, никакие это не больные, а просто симулянты! – выкрикнул он визгливым фальцетом.

 – А этот Листьев – главный большевик… Сволочь красна… а-а-а!!! – Окончание фразы захлебнулось диким воем.

Конечно, еще не так заорешь, когда тебе возьмут руку на болевой прием.

– Вот видишь, ТОВАРИЩ старший лейтенант, – посмотрел я на Борисова, – а вот и он, старинный русский персонаж, подпольная кличка «в семье не без урода». Потомок Гришки Отрепьева и Мазепы, правдами и неправдами доживший до наших дней. Ребята, – в стиле Аль Капоне кивнул я разведчикам, – по законам военного времени позаботьтесь об этом ублюдке.

Дико верещащего иуду отвели в сторону. Короткий рывок, хрип – и тело со свернутой шеей упало на землю. На такого урода и патрона жалко тратить.

За этой скоротечной расправой с одобрением наблюдали пленные и из других вагонов. Я поднял руку:

– Товарищи, внимание! Я майор ОСНАЗ РГК Красной Армии Рагуленко. Не смотрите на мои погоны, наша часть особая. Смотрите лучше на петлицы майора Красной Армии.

Мы освободили вас из немецкого плена, но никто, даже товарищ Сталин, не может освободить вас от исполнения воинского долга перед Родиной. Утром мы уйдем дальше в рейд. Вы не сможете сопровождать нас, на это у вас просто не хватит ни сил, ни умения. Но вам вполне по силам взять на себя оборону этой станции от попыток немцев отбить ее обратно. Здесь остается много бесхозного немецкого вооружения – от винтовок до полевых гаубиц. Я думаю, что вы справитесь, ведь у немцев сейчас практически не осталось ни авиации, ни танков. Их тяжелая артиллерия тоже изрядно потрепана. Скоро мы снова сюда вернемся, и не одни, а с частями Юго-Западного фронта. Продержитесь здесь где-то дней десять, прошу вас. Есть вопросы?

Я оглядел строй бывших пленных. Они переваривали то, что я им сейчас сказал. Все, больше времени на агитацию не осталось.

Я скомандовал:

– Командиры и комиссары – шаг вперед!

17 января 1942 года. 8:15. Северная Таврия. ст.