Медная чайка

Кому же может быть плохо? Мама всегда кого-то находила – шла по деревне и прямо чувствовала, если кому-то даже немного грустно. Стучала в дом, разговаривала и все исправляла. Гвен упрямо подумала, что не отвлечется, пока не обойдет все-все дома и у каждого не спросит, не нужна ли ему помощь.

В первом доме жили старушка и старик, их имен Гвен не помнила. Они с мамой заходили сюда несколько раз, когда старушке казалось, что внуки любят ее недостаточно сильно. Гвен взбежала на крыльцо и постучала.

Когда старушка распахнула дверь, вместе с ней наружу вырвался чудесный запах топленой каши и звук младенческого смеха.

Ну ясно, все у нее теперь хорошо.

– Маленькая, – удивилась старушка. – Ты чего тут одна? Мама здорова?

– Да, да! – бодро ответила Гвен. – А вот скажите, вам сегодня не грустно?

– Нет, – растерялась старушка, с интересом поглядывая на Ульвина, который так увлекся, что даже не поздоровался. Гвен мельком подумала, что желудь становится все меньше, а Ульвин – все шире. Кажется, она перестаралась с размером угощения.

 – Хочешь погреться, крошка? Я за младшим приглядываю, пока старшие с родителями снежного человечка строят.

– Спасибо, нет! Мне пора. – Гвен старательно скрыла разочарование и улыбнулась.

Нельзя показывать, если тебе немного грустно, потому что от этого другим тоже грустно. «А что это будет за мир, – говорила мама, которая на работе всегда улыбалась, – если волшебники сами начнут расстраивать людей?»

И Гвен помчалась дальше, по пути отобрав у Ульвина желудь, уже принявший форму неправильного кубика со следами зубов.

Она подкинула желудь на ладони, и тот исчез.

– Эй! – заверещал Ульвин, хотя живот у него уже подпрыгивал на бегу от лишнего веса. – Это мой! Ты мне его дала!

– Я потом отдам. Ты лопнешь.

– Мой желудь, – грустно сказал Ульвин и тихо заплакал, свернувшись на ее плече.

Если вы никогда не видели, как плачут животные, то знайте: это самое грустное зрелище в мире. Гвен сняла его с плеча и погладила.

– Я тебя люблю, – тихо сказала она, потому что мама всегда говорила ей это, когда она грустила.

 – Но тебе не туго в своем меху? Ты же и правда объелся.

– Туго, – всхлипнул Ульвин, цепляясь за ее шубу. – Иди помедленней, у меня живот подскакивает.

Гвен улыбнулась и пошла медленно, хотя ее так и тянуло бежать.

– Ну все, ш-ш-ш. Нам с тобой нужно срочно отыскать кого-нибудь грустного, а то мама расстроится. Она верит, что я однажды стану самой великой волшебницей обитаемых земель.