Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Пусть это и всего лишь предположение, говорить такое было слишком жестоко. – Я понимаю, её побег может стоить ей положения в обществе, но утверждать, что она мертва – это немыслимо.

– Я не имею в виду её положение. Я имею в виду физическое прекращение жизни, – отстранённо ответил Крайс. – Это явное похищение. Выкупа у вас не просили, её Дар не настолько ценный, чтобы желать получить ребёнка именно с ним. Вывод может быть только один – она мертва. Конечно, остаётся ещё несколько менее вероятных вариантов. Вы можете надеяться на них.

– Хозяйка, – прошептала Килин, сползая по стене на пол. Обида за то, что её отвергли, сменилась ледяным страхом. – Если бы только я была с ней.

– Были бы мертвы, – холодно бросил Крайс. – Мне нужно увидеться с вашей тётей, шена Элиас.

– Я отказываюсь тебе верить, Крайс! Думай, что хочешь, но я отказываюсь верить, что моя сестра, моя маленькая Калиа мертва. – Элиас сжал кулаки.

Эта мысль казалась ему слишком чудовищной, она просто не укладывалась в голове Элиаса. Смерть всегда окончательна и непоправима, но обычно – ожидаема.

Калия была слишком юна и здорова, чтобы с ней могло случиться что-то подобное. Инспектор лгал, возможно, он и сам верил в свою ложь. В конце концов, ему постоянно приходилось иметь дело со смертью. Элиас медленно выдохнул. Конечно, это всё объясняет. Те, кто привык к чужим страданиям, всё видят в мрачных тонах. Ему ли не знать? Нуари был точно таким же. Крайс просто ошибается и скоро сам это поймёт.

– Я забылся. Надо обработать твою руку, пока яд не распространился.

Крайс удивлённо посмотрел на Благороднорождённого. Он не ожидал от него участия и, тем более, такого резкого перехода от гнева к заботе. Рука и правда начала неметь. Элиас решительно вскинул подбородок и вышел из комнаты. Его тётя, шенай Фария Милеан Аштарет, жила в южном крыле дома рядом с оранжереей. Цветы и растения были её страстью и увлечением. Она потому и попросила разрешения жить в его доме – не хотела тратить время на что-то, кроме садоводства. В семье её считали эксцентричной, но Элиас уважал тётю за ум и внутреннюю силу, а ещё за способность идти своим путём, вопреки чужому мнению.

В южном крыле все коридоры были заставлены цветами и декоративными деревьями. Крайс старался идти, не касаясь резных листьев и ярких цветов, свисающих со стен и растущих из горшков. Руку он не чувствовал уже до локтя, хотя шевелить ею по-прежнему мог. Боль в груди слегка усилилась, маленькими раскалёнными иглами царапая лёгкие.