Осквернённый мир. Инквизитор

Мастер Тайлан никого не искал, не пытался проникнуть ни в чьё сознание, он просто обозначал своё присутствие.

На его фоне невысокая, худая девушка с медными волосами и желтовато-зелёными глазами в такой же тяжёлой шинели, но не так вычурно расшитом колете казалась совершенно незаметной. Анна не была таким сильным менталом, как мастер Тайлан, и потому свои щупальца держала при себе.

Зашедший последним высоченный, нескладный и неловкий Джейб, одетый в обычную священническую чёрную плотную рубашку с колораткой и такую же, как у остальных, шинель, вызывал у пассажиров почти сочувствие.

Он не посмел проявить свои ментальные способности, к слову, немаленькие, при старшем инквизиторе, но подобная демонстрация силы привела его в восторг и трепет.

Нат Тайлан продержал свою ментальную сеть две станции подряд. Это был самый опасный участок в этом секторе. Тёмные эманации ощущались здесь особенно сильно, они привлекали мелких демонов-падальщиков и некоторых недружелюбных фэйри. И те, и другие умели хорошо прятаться, их даже иным зрением заметить было непросто.

Поэтому Нат и оплёл весь вагон своей ментальной сетью. Одного прикосновения к ледяным ментальным щупальцам старшего инквизитора должно было хватить любой твари, чтобы проявить себя. Сейчас Нат Тайлан мог уловить даже обычные дурные мысли пассажиров, не отмеченные ересью или демонической скверной.

В подземке этого города было несколько подобных опасных участков – запятнанных старой кровью или тёмными ритуалами.

Даже спустя десятилетия и века они привлекали зло. Церковь и Инквизиция прилагали все усилия, чтобы очистить их, регулярно проводили рейды и заново освящали. Это помогало, но только на время.

Через шесть остановок инквизиторы вышли и снова поднялись на поверхность. Морозный воздух выхолодил сладковатый запах подземки и очистил мысли от липкой паутины апатии, всегда цеплявшейся на одном из опасных участков, через который они проехали. С серого неба падал мелкий колючий снег. Первое утро года выдалось на редкость холодным.

Через дорогу от выхода из подземки высилось семиэтажное мрачное здание родильного госпиталя – единственного во всём городе. Его тяжёлые пропорции, далёкие от изящества готики, больше подходили романскому стилю. Да и сам госпиталь напоминал скорее огромную тюрьму, во внутреннем дворе которой проводят казни, чем священное место, которым должен был быть. Даже ступени, что вели к дверям, были низкими и неудобными.