Осквернённый мир. Инквизитор

Анна смогла разыскать только пучки засушенных трав, мешок муки, тронутой плесенью, горсть пауков и банку с домашним вареньем, настолько сладким, что есть его было просто невозможно. И ещё несколько пачек галет и банок с мясными консервами. Анна справедливо решила, что они с мастером делают благое дело, очищая сей дом от ереси, а хозяева вряд ли заметят исчезновение припасов, вернувшись сюда после допроса в Инквизиции. Да и допрашивать их, скорее всего, доверят старшему инквизитору Тайлану. После него на прямых ногах почти никто не выходил, многих просто выносили.

– Что это? – Заинтересованно повернулся к девушке Нат Тайлан, когда она вернулась в кабинет с дымящейся кружкой и едой.

– Лист дикой смородины. – Анна неплохо разбиралась в растениях, хотя и не так хорошо, как должна была, с её-то кровью.

– Дикая смородина? Завари и мне, – полуприказал-полупопросил Нат Тайлан.

Анна со вздохом положила принесённые припасы и свой собственный чай на подоконник и пошла готовить ещё одну порцию. Потом был клубничный лист, мята, ещё что-то, что она так и не смогла опознать.

У хозяев был богатый запас разных сушёных трав. Это, конечно, было весьма подозрительно, но не противозаконно. Высушенные корешки, листья и ягоды были полезны для здоровья, особенно зимой, а некоторые действительно помогали защититься от несильной скверны и даже очиститься от неё. По этой причине Церковь закрывала глаза на лавки травников в городах и знахарок в деревнях. А военным кашеварам попытаться запретить добавлять травки в пищу не смели даже самые фанатичные капелланы. Солдаты свято верили в даруемую такими добавками защиту. Святые отцы высокомерно называли увлечение травами суеверием, а в столовых Инквизиции подавали отвары зверобоя, лаванды и мяты.

Нат Тайлан увлечённо читал запрещённую книгу, сидя в глубоком кресле. Анне же достался чуть менее удобный стул и свободный выбор опасной литературы. Ни один старший инквизитор в здравом уме никогда не позволил бы своей подчинённой даже в руках держать такие книги.

Анна выбрала себе старый толстый том в кожаном переплёте и принялась за чтение.

День постепенно клонился к вечеру, тени в комнате удлинились. Нат встал и зажёг свечи в трёх больших канделябрах. Анна только хмыкнула, не отрываясь от книги. Использовать очищающий святой огонь стигмат в быту не то чтобы запрещалось, но уж точно не поощрялось. На улице успело совсем стемнеть, когда Нат Тайлан настороженно выпрямился и отложил книгу.

– Идут, – коротко сказал он.