Осквернённый мир. Инквизитор

Потом взял возмущённо мякнувшего кота за шкирку и засунул под шинель. – Пойдёшь со мной.

– Здесь тоже не жарко, – пробормотала под нос Анна, ежась от остатков ментальной бури.

– Анна, протяни руку, – сказал Нат Тайлан, остановившись в дверях. Потом он положил в ладонь изумлённой девушки несколько карамелек в ярких обёртках и вышел из комнаты.

Солнце ещё не успело выползти на небо, по-зимнему тусклое и серое. В утренних сумерках люди, вяло бредущие по своим делам, казались тенями, гротескными призраками, по слухам, обитающими в брошенных городах.

Со стуком открывались ставни, снимались деревянные щиты с окон лавочек. На улицах появились первые лоточники с умопомрачительно свежими булочками, ароматными крендельками и горячим чаем с травами. Город пробуждался от очередной холодной ночи.

Нужный дом стоял на одной из центральных улиц: высокий, с недавно белёным фасадом, обновлёнными защитными знаками и молитвами на стенах. Три этажа делили между собой три обеспеченные уважаемые семьи, судя по усиленным формулам на стенах, обласканные Церковью.

Особого знака на доме не было, следовательно, к аристократии ни одна из этих семей не относилась. У потомков святых и родичей паладинов над дверьми и на окнах всегда располагались специальные серебряные печати, символизирующие их праведность и святость крови.

Обычное расположение Церкви было заполучить значительно проще, чем эти печати – достаточно было регулярно жертвовать на благотворительность и добровольно отказаться от обязательного пайка в пользу тех, кто не мог его себе заработать.

И, разумеется, вести благочестивую и достойную жизнь.

– Хороший дом, – со смесью сарказма и зависти сказала Анна.

Нат Тайлан кивнул и направился к двери. За такими белёными и расписанными молитвами фасадами часто встречались ересь и скверна. Но ещё чаще – человеческое высокомерие, пороки и глупость. И старший инквизитор не всегда мог ответить, что из этого хуже.

Дверь открыла тощая, замученная на вид служанка. Она несколько секунд молча и обречённо смотрела на расшитые колеты и форменные инквизиторские шинели гостей, а потом посторонилась, пропуская их в дом.

Служанка быстро прошла по коридору, но на лестнице задержалась. Похоже было, что ей трудно подниматься по ступеням. Нат Тайлан со смутным недовольством вслушивался в её тяжёлое, натужное дыхание. Во всей этой истории с самого начало было много лжи, но здесь, в этом благочестивом доме, ложью было пропитано абсолютно всё.