Ярость славян

Интересно, оно имеет какой-нибудь практический смысл или это только имитационный аксессуар, вроде шаманских бубенчиков, призванных отвлечь на себя внимание клиента?

– Ника, милочка, – сказала тем временем Лилия, – добавь, пожалуйста, мне света, а то тут что-то темновато.

Кобра щелкнула пальцами, и тусклые огоньки развешанных по стенам масляных светильников вдруг вспыхнули яростным бело-голубым светом, отчего в комнате стало так же светло, как в солярии с кварцевой лампой. Серегин, отец Александр, Ника, Анастасия, Колдун и Анна Сергеевна одинаковыми жестами достали из нагрудных карманов и надели магические фототропные очки, а Велизарий с Антониной болезненно зажмурились.

– Еще сильнее! – скомандовала Лилия, опуская на правый глаз зеркало, и добавила на койне, – больные, замрите, вдохните и не дышите. Раз, два, три. Готово! Выдохнули! Ника, дай нормальный свет – сеанс окончен.

– Ну что, Лилия, – спросил Серегин, – какие выводы?

– Все нормально, – на койне ответила Лилия, убирая зеркало, – жить будут, причем оба.

Дух Фонтана за несколько сеансов поставит их на ноги и вернет молодость. А в качестве маленькой демонстрации…

Одновременно с этими словами Лилия очутилась рядом с Антониной и на мгновение коснулась указательным пальцем ее правой сухой сморщенной старушечьей руки, лежащей поверх колена. Дальнейшее повергло в шок не только Велизария и его супругу. Раздался тонкий звон – и руку Антонины от кисти до локтя охватило жемчужное сиянье. Потом старая дряблая кожа с этой руки стала опадать сухими шуршащими лохмотьями, а из-под нее показалась молодая, свежая, розовая плоть, явно принадлежащая юной девушке.

Антонина взвизгнула и уставилась на свою старую-новую руку, ошарашено рассматривая ее со всех сторон. Но на этот раз первым пришел в себя все же Велезарий.

– Кто вы такие, – спросил он глухим голосом у Серегина, – и откуда вы взялись со всеми вашими чудесами? Теперь я верю, что вы можете даровать нам с Антониной вторую молодость, но не будет ли это даром врага рода человеческого, который есть еще и отец лжи, и лев рыкающий?

Неожиданно в разговор вступил тот, от кого этого меньше всего ждали.

– Веруешь ли ты, сын мой, в Святую Троицу: в Отца и Сына и Святого Духа? – неожиданно раздался громыхающий голос отца Александра, взявшегося правой рукой за свой крест. Еле заметный до того ореол вокруг его головы засиял как зенитный прожектор, а стены дома завибрировали от раскатов его голоса.