Улыбка бога. В основе всего лежит вечная борьба между добром и злом. И борьба эта не прекращается ни на минуту

Ей вдруг стало очень и очень неуютно здесь, по соседству с этими людьми. Так бывает, когда спиной чувствуешь чей-то ненавидящий взгляд, который режет не хуже ножа. Быть может, всё дело в тоне этого мужика: он излишне доброжелательный?

Глеб, очевидно, также испытывал подобные ощущения: он инстинктивно подобрался и подошёл ближе к Иде. Он вдруг понял, что перестали петь птицы. Тишина навалилась плотным слоем. Воздух наэлектризовался и загустел так, что его можно было резать ножом.

– Вижшу, ты приволооок сюда пару людишшшек, рашш маар, – продолжал Родимое Пятно, наступая на рыжего.

Кот, не отводя взгляда от шестёрки, молча пятился от тропы к лесу, вынуждая людей за своей спиной отступать.

– Эй, рыжий, – прошептала Ида, – кто это?

Кот молчал и шёл назад. Глеб предпочитал держаться рядом с ним.

«Мафия что ли какая-то? Одежда у них – будто вся в запёкшейся крови», – расстроенно подумала женщина и прошептала:

– Рыжий, зеркало у меня.

Глеб, инстинктивно сжавший вспотевшую руку женщины, склонился и подобрал с земли увесистый сук. Ситуация накалялась, а слова и вид незнакомцев не сулили ничего хорошего.

– Брось на землю между вами, – так же тихо ответил кот. – Как только закончу заклинание словом «име» – смотрите в зеркало.

– Ххашшшмет-тсссу! Хххватит чшириикать, – оборвал главарь. – Анххрамаан жшдёт тебя, Вохху Маана!

Кот между тем начал глухо и быстро бормотать совершенно далёкие от понимания слова, не отрывая глаз от людей в хламидах.

Кашляющий смех Родимого Пятна перекрыл бубнение рыжего, он выпрямился и скомандовал:

– Йандлох ман! Убить его!

Тут же остальные фигуры окружили сжавшуюся троицу.

– Идите своим путём, – тихо, но внятно, предупредил кот, – идите и не погибнете.

«Что они могут сделать нам? – подумала Ида, и тут же ответила сама себе: Да всё, что угодно. Когда тебя окружают люди с такими вот пустыми глазами, можно ожидать чего угодно, кроме хорошего».

И вдруг пятеро багряных взмахнули длинными рукавами, на солнце сверкнули, отразившись от чего-то солнечные блики. На миг поляну окутала кромешная тьма, стихли все звуки, кроме пульса, а затем снова вернулись вместе со светом. Кот издал жалостный вопль, и сквозь мерзкую вонь багровых пришельцев прорвался запах страха: бок рыжего сильно кровоточил, животное дрожало от боли.