Серебряный ястреб

В голове одновременно стучали ужас от перспективы все испортить, волнение перед лицом задачи, так сильно превышающей его возможности, и глупая непрошеная радость от того, что его назвали «внешне привлекательным». До приема в Гарду их заставляли снять маску и показать Тени лицо – кто же знал, что его запомнили красавчиком!

– А, – просипел Ларри, потому что важные люди ждали ответа. – А этот бунт – его ведь уже подавляют, да? Они там… На улицах протестуют? Работать отказываются?

– Если бы, – огрызнулся капрал.

 – Они создали новое место силы и освободили этим сразу пару десятков золотых земель, превратив их в одну. На рассвете наши пытались задержать главного смутьяна, но местные скрылись с помощью своей магии.

Ларри сглотнул. Еще ни одному краю, освобожденному от золотой магии, не удавалось вернуть ее обратно, и уж тем более – с таким сокрушительным успехом. Капрал раскатал на столе карту, и Роджер, маячивший у Ларри за плечом, потрясенно выдохнул.

Карта известного мира представляла собой множество соприкасающихся лоскутов небольших земель.

Контуры значительной их части светились мягким зеленоватым цветом, а самая яркая точка была в левой части карты, на их собственном острове, там, где находилась Колыбель Тени. Снизу и справа на карте по-прежнему теснились плотные скопления золотых земель, но с каждым годом они становились все меньше – зеленый цвет наступал на них, затапливал одну за другой.

Сюрприз ждал посреди великолепно-зеленого центра карты, там, где раньше была едва заметная золотая искра: так называемый Квадрат Ноль Ноль, который дикари защитили куполом и до которого никак не получалось добраться.

Теперь на месте этой раздражающей, но безобидной точки красовалась широченная полоса золотого.

Ларри тупо уставился на это бедствие. Неудивительно, что начальники просидели на собрании все утро.

– Он мне предлагает это остановить? – сдавленно спросил Ларри.

– Я бы не назвал это предложением, – пробормотал капрал.

 – Ну, зато покажешь все, чему тебя учили.

Ларри затравленно посмотрел на начальника. Шансы на то, что в конце этой истории он отправится мести улицу до конца жизни, по его подсчетам, стремились к восьмидесяти из ста. Из оставшихся двадцати пятнадцать приходились на вероятность, что он просто сдохнет где-нибудь в диких землях, не дожив до финала.

– Нам нужно формальное согласие, – равнодушно проговорил голубоглазый.