Серебряный ястреб

Ларри сглотнул, горло само дернулось, сжимаясь. – Ты чужак!

– Нет, – прошелестел Ларри. Чем он себя выдал? – Я местный. Люблю деревья.

«Что я несу», – подумал он. В школе они раз за разом отрабатывали ситуации вроде «Ты попадаешь в стан врагов», но он был совершенно не готов попасть в него так скоро. За неимением других идей Ларри поднял руки в знак подчинения и мирных намерений.

– Да нет же, это было не замечание! – утешило существо, и до Ларри наконец дошло: то, что он принял за безумный оскал, было приветственной улыбкой.

 – Я просто рад, что ты здесь. Очень, очень рад. Меня никогда не зовут на помощь, а я так хотел бы пригодиться!

– Ага, я с севера, – закивал Ларри. – Понял, что золотая магия проснулась, и отправился глянуть, как люди живут.

Уродливое существо снисходительно хмыкнуло.

– Ты скорее с северо-запада, врунишка, – прогудел низкий голос за его плечом. – С этакого островка посреди моря, где днем и ночью воет ветер.

– Ка… Какого островка? – прошелестел Ларри. Его со всех сторон окружили, а он и не заметил.

 – Я и моря-то никогда не видел. Кстати, мне уже пора – еще столько всего надо осмотреть!

Он выскользнул из-под нависающего над ним уродца, сел – и замер. Окружили его куда сильнее, чем он предполагал, – вокруг расселся десяток существ самого разного вида. Три сотканные из воды полупрозрачные красавицы, веселая блондинка в пышном платье, человекообразная груда камней, маленькое существо, похожее на крота в костюмчике, рослый худой парень с кожей, под которой словно огонь переливался.

Прямо рядом с Ларри, среди корней дерева, дремало нечто пушистое и длиннорукое, в полусне почесывая длинным когтем нос.

– Э, – сказал Ларри. Рука так и тянулась в Тень за оружием, но он сдержался. – Всем недоб… Доброго дня. Глядите, что это там такое странное?

Все головы развернулись туда, куда он показывал, а Ларри бросился в противоположную сторону. В школе у него были высокие оценки по бегу, но это, увы, не помогло: ветка куста обвилась вокруг его ноги и дернула на себя.

Ларри растянулся на животе, лихорадочно перебирая в голове модели поведения: испуг, дружелюбие, нападение, разговор. Пожалуй, дружелюбный испуг – самое то.

Он перевалился на спину и оглядел столпившихся вокруг существ, кривясь и подрагивая. Даже прикидываться особо не пришлось, его пугало исходящее от этих тварей тепло, непохожее на обычное изменение температуры воздуха: оно ощущалось на коже как мягкое, поглаживающее прикосновение.