Стальной ворон

Кто тебя впустил вообще? Проваливай, хватит отвлекать людей от работы.

Одарив Митчелла презрительным взглядом, Клаус пододвинул себе стул и сел.

– Ты туговат на ухо или на голову болен? – неприятный тип побагровел. – Сказано же четко и ясно: про-ва-ли-вай. Повторить по буквам или на бумажке написать? Здесь серьезное учреждение, посторонним шататься не положено.

– Чего ж сам не работаешь, а слюной брызжешь? – Клаус прекрасно понимал, что дело может запросто кончиться потасовкой, но не мог отказать себе в удовольствии.

 – Мне, как практиканту, ты подаешь весьма дурной пример.

– Практикант, значит. – Митчелл переменился в лице. – Тогда засунь свою наглость поглубже и займись чем-нибудь полезным. Папки сшивать – как раз по уму работенка, профессор. Продолжишь выпендриваться, быстро отсюда вылетишь.

– Не помню, чтобы поступал к тебе в подчинение, – резонно возразил мальчишка. – Я пришел к твоему начальнику. Хватит щелкать челюстями. Если воображение позволяет, сделай вид, что меня нет.

– Не зарывайся, сопляк.

Я таких, как ты, на завтрак, обед и ужин ем, – предупредил тот.

– Тогда дистрофическая худоба вполне объяснима, – многозначительно кивнул Клаус.

Митчелл вскипел мгновенно. Он был готов броситься на непрошенного гостя с кулаками, но дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился второй офицер.

– Ты почему бездельничаешь? – строго спросил он. – Документы сами себя не подошьют.

– Меня отвлекли, – попытался оправдаться парень, только его слова начальника не впечатлили.

Пожилой офицер покачал головой.

– Сынок, а ты что здесь делаешь? – заметив Клауса, удивился он. – Тебя я ждал только завтра.

– Простите, если помешал, сэр, но завтра мне уже нужно приступить к работе, так что проинструктируйте меня сегодня. – Мальчишка поднялся на ноги и коротко поклонился.

– Похвальная заинтересованность, – согласился тот. – Я сейчас занят. Не возражаешь против разговоров на ходу?

– Никак нет!

Насколько скользкий Митчелл раздражал, настолько нравился его начальник.

Мужчина чем-то напоминал Клаусу его родного деда. Возможно, строгостью осанки или манерой держаться: вроде простой, а сразу ясно, что человек серьезный.

– Сам чем заниматься хочешь? – прямо спросил он.

– Беда в том, что я не знаю, – честно признался мальчишка. – Назначение стало настоящим сюрпризом. Не представляю, с какой целью господин направил меня к вам.

– Из рекомендательного письма я тоже толком ничего не понял, – кивнул офицер.