Стальной ворон. Книга 2

– Знаешь, братец, – Бэнжамин смахнул с плеча несуществующую пылинку. – Покарауль-ка снаружи. И стань, наконец, собой. У тебя уже синяк вокруг горла, как у повешенного.

Мальчишка ничего не ответил. Он молча вышел в коридор и хлопнул дверью.

– Да, – протянул Бэн. – Ты первый человек на моей памяти, кто ему так не нравится.

– Это его проблема, – отрезал Клаус. – Ваши гнусные штучки меня не пугают. Как и наказания, предусмотренные всякими детскими кодексами.

– Будет труднее, чем я предполагал, – пробормотал шут себе под нос.

– Кто дал вам право судить меня? – Он гордо вскинул голову.

– Восстанавливать справедливость – святая обязанность последователей легендарного Шутника, – тоном лектора сообщил Бэнжамин. – Нас поколениями связывает древняя клятва и зачарованная книга. Детство? Я знаю Танцоров, которые раньше являлись Шутниками.

– Например? – с вызовом спросил мальчишка.

– Сэр Руфус «Баламут» Тангл, – спокойно отозвался тот. – Только это все не важно. Скажи, ты действительно ударил первокурсницу?

– Да, – подтвердил Клаус.

Он чувствовал, что использовать ненормальных антропоморфов максимально эффективно получится только тогда, когда их настороженность спадет. Принятие глупой игры в тайное общество – неплохой ход.

Бэн тоже взял себе стул и устроился напротив.

– В чем причина? – продолжил он.

– Я участвовал в боевой операции по спасению человека, провалившегося в окно перехода, – бесстрастно вещал Клаус. – Младший офицер дезертировал, а мой начальник погиб.

Один… я потерпел неудачу. Меня вытащила Тень. Тот, кого мы пытались спасти и не спасли, – парень этой девчонки. Естественно, встретив меня, она потеряла над собой контроль. Поток брани, пожелание скорейшей кончины и прочие прелести истерики.

– Тогда ты не сдержался и ударил ее, – подытожил Бэн.

– Не со зла, а чтобы вернуть Прейвери в нормальное состояние, – пояснил Клаус.

– Извинишься перед ней? – Шут прищурился.

– Не думаю, что это такая уж отличная идея, – возразил он.

 – Любая встреча обернется точно такой же истерикой. Нам лучше просто не пересекаться. Тысячи людей гибнут за окнами перехода по всему миру. Это не оправдывает каждую конкретную смерть, но и не превращает меня в преступника. Потерять чью-то жизнь – достаточное наказание для всякого, кому не чуждо понятие долга. Я не снимаю с себя вины. Она останется со мной навсегда.

Слова по-прежнему резали слух, но странным образом все еще облегчали душу.