Непонятная война

13

– Ну так ты что, с этой сегодня? – раскачиваясь на стуле в инвентарной спрашивал Мартюк.

– Да! Она такая… – отвечал ему из другого угла Стопко, пытавшийся найти заварку вчерашнего чая.

– И как она?

– Ну, баба то – что надо! Ты чай не видел?

– Так он вчера же еще закончился.

– Е-мое! – Стопко остановился, и направился к собеседнику – Я ей, это, платье подарил, которое помнишь еще, на прошлом дежурстве в магазине нашли. И тут понеслось!

– Так его ж вроде Захаренко для дочери забрал.

– В том то и дело – забрал. А вчера – повесился! Вот и мне добро перепало. А кружки где?

– Глянь на столе Сибитова, он что-то задерживается сегодня.

– Ага. Способ ищет, как беглянку вчерашнюю расшпионить. Штирлиц недоделанный.

На этих словах, в инвентарной распахнулась дверь, и на пороге показался герой разговора с испуганной героиней.

– Во-первых, не шпионку, а беглянку, Стопко, а во-вторых, по моему столу рыться нельзя.

– Виноват! – по-мальчишечьи став в стойку, растеряно произнес Стопко.

– Дибилы. – злобно кинул в их сторону взгляд, сказал Сибитов. – Так, беглянка, иди садись за мой стол, и пиши, кто ты и как здесь оказалась.

– Я не знаю, – уже смерено произнесла она.

– Опять не знаю! Села и пишешь откуда, как и почему здесь! Ясно!?

– Ясно, но я не знаю, что писать.

– Стопко, иди за мой стол и помоги этой все написать, а то она опять дуру включила.

Стопко вышел из-за стола и направился к выходу, где стояла она. Она, как и вчера, с Захаренко, повинуясь пошла за парнем, села за стол и начала вглядываться в бумагу. Обычный белый лист, правильной прямоугольной формы, с четко описанными границами, и, пожалуй, даже чуть меньше среднего – но, ей, сейчас он казался огромным. Огромным и пустым. Ничего, даже своего имени она вспомнить не могла. Склонившись, она начала выводить буквы. Странное чувство, вновь овладело ей – она видела свой почерк впервые в новой жизни.

Сибитов старался не смотреть в ее сторону. Он направился к общему столу, взял какую-то карту и мысленно пытался провести линию реки, название которой он даже не знал. Мартюк уткнулся в аппаратуру, делая вид, что занят работой. Неуютнее всего себя чувствовал Стопко. Он не знал, куда смотреть и что делать.