Седьмое небо. И ангелы бывают грешными

Приподняв воротник мундира, пытаясь с его помощью спрятать свое лицо и остаться незамеченной, я пересекла второй уровень доступа и ускорила шаг.

– Доброе утро, – раздавались отовсюду голоса прибывающих служащих, но я шла вперед, опустив голову, словно никого и ничего не замечая.

И вот, когда заветная дверь, за которой скрывался департамент реликвий, была совсем близко, меня громко окликнул чей-то незнакомый голос.

– Габриэль, – закричала невысокая светловолосая женщина в белой форме офицера, – Как прошло сегодняшнее дежурство?

Я обернулась, пытаясь взглядом отыскать того, кто меня потревожил.

Белокурая женщина стояла возле каменной стойки и терпеливо смотрела на меня, ожидая, когда я подойду ближе.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не выдавать голосом нахлынувшее на меня волнение, – Все хорошо. Без происшествий.

Женщина пытливо посмотрела мне в глаза, словно пытаясь разгадать все мои тайны, и в какой-то момент ей это почти удалось.

Я на мгновение словно провалилась в небытие, утонув в омуте ее глубоких карих глаз, но, быстро взяв себя в руки, усилием воли все же заставила себя вернуться.

– Как только Вы закончите процедуру назначения, – вздрогнув, произнесла она, все еще многозначительно глядя на меня, будто пытаясь снова проникнуть в мой разум, – Препроводите своего подопечного в Седьмой департамент.

– Разумеется, – холодно ответила я и отвернулась.

– Седьмой департамент… – эхом раздалось в моей голове, – Ведь оттуда не возвращаются!

От этой мысли что-то внутри меня сжалось.

За все время моей службы в Канцелярии, был только один случай попадания смертного в Седьмой департамент, и эти ужасные картинки до сих пор являются мне во снах…

Так что же он мог совершить? За что Верховный Совет приговорил смертного к такой страшной участи? Ведь, как говорят командиры, лучше быть навсегда удаленным из памяти Фатума, чем попасть в застенки Седьмого департамента.

Быстро зашагав, словно пытаясь таким образом победить тревогу, я глазами нашла нужную дверь и, коснувшись ее ладонью, в одно мгновение оказалась в департаменте реликвий.

Белое, словно первый снег, пространство вокруг было сверху донизу заполнено неисчислимым количеством стеллажей, что стояли параллельно друг другу, простираясь до самого неба, и терялись в его полупрозрачном своде.