Девочка со спичками

«Бум, бум, бум!» – стучало сердце тревожно и глухо, наполняя собой подводный мир.

Игорь вынырнул, только когда воздуха не осталось, и лег на волны – и они закачали его, как плот.

«?» – не отставали часы.

Ему хотелось орать – так, чтобы стены затряслись, стеклянный потолок обрушился на него сверху и он наконец перестал чувствовать гнет бетонной плиты.

«Ну где, где я вам возьму сейчас хоть что-нибудь приличное!..»

Он со злостью выпрыгнул из бассейна и, мокрый, уселся на бортик в ледяных плавках.

Развернул проекцию из часов:

– Кристин! Ищи все по проекту «Капсула». Все, что найдешь! Быстро!

В воздухе как будто вспыхнули одновременно тысячи бабочек: замелькали фото и видео, тексты и цитаты из новостей, гексабайты информации, спрессованной и развернутой Кристин перед нетерпеливым, беспокойным взором Игоря.

Он выхватывал фрагменты и отбрасывал, еще и еще, пока не добрался до нужного.

Мутная, размытая от увеличения студенческая 3D-графия, снятая, очевидно, на какую-то дешевую мыльницу.

«Команда стартапа „Мыслекапсула“, победители второго раунда отбора в акселератор „Киберрос“. Академия нейронаук РАН, 2 февраля 2059 года».

Много молодых парней, какой-то пожилой академик в центре с сединой и внушительным пузом, всего пара девушек – одна почти вплотную к старикану, держит его под руку, заботливо, как дочка.

Он увеличил фото.

Так и есть. Она. Серые глаза, вздернутый нос, нахальный рот, темная челка, чуть подгибающиеся, очень худые коленки в плотных черных джинсах, кеды, безразмерная толстовка – Игорь узнал бы ее, даже если бы на этом фото она была в своей проклятой балаклаве с вечеринки.

Внизу живота все болезненно сжалось, и он со стоном рухнул в бассейн, проплыл дерганым кролем метров пятьдесят, отфыркиваясь, до другого бортика, и лег на воду, глядя вверх.

Над ним в невообразимой рассветной высоте, под самым куполом особняка, растянутое и размытое, плыло лицо таинственной девушки. Кристин вырезала ее из 3D-графии и максимально увеличила, заметив, что президент ею заинтересовался.

Глаза цвета дождливого московского неба качались над Соколовым, как электрический фантом, как призрак чего-то неясного и огромного, что сгущалось над ним. Вода обволакивала и едва заметно вращала разбитое от усталости тело, стремясь залить голову и погрузить его на дно.

– Как ее зовут? – хрипло спросил он, не отводя взгляда от фото, когда наконец смог говорить.

– Кира Мечникова.