Девочка со спичками

Девушка придумывала миллион едких ответов на любой грязный намек из тех, что Соколов исправно выдавал во время репетиций в ее голове, но правда была в том, что никакого Соколова она так пока и не видела.

Ни в старом НИИ, ни в клубе она не видела его настоящего лица.

Был ли это вообще он?..

А если не он, то кто?

И зачем ему все это нужно?..

В такие моменты она раздраженно спрыгивала с кресла проводника и бежала к выходу из лаборатории, не в силах выносить это тяжелое, томительное ожидание, для всех прочих превратившееся в праздник.

Федора Михайловича в центре ждали каждый день.

Полы всегда драили до блеска, вода в зале совещаний искрилась сквозь бока дорогих стеклянных бутылок с золотистыми крышечками, генераторы «Капсулы», включая резервные, были полностью заряжены, в прелоадинг-комнате установили последний билд и все обновления – но их главный инвестор оставался загадкой и пока ни разу не почтил их личным присутствием.

«Говнюк!» Кира листала каталоги туфель в AR-очках.

Она купила проклятые дорогие колодки именно в тот день, когда ее интуиция особенно сильно кричала: «Вот уж завтра точно, он точно приедет, такого не может быть, чтобы он просто отстал, он же вложил в нас столько денег, так не бывает, не бывает…»

И Кира знала, что он знает, что она об этом думает.

И именно это укрепляло ее в мысли, что и за маской «Федора Михайловича», и за черной медицинской маской и золотистыми линзами в клубе скрывался именно Соколов. Это было абсолютно в его стиле – «мягкая сила», как он пафосно любил говорить, сияя улыбкой с экрана во время якобы сложных переговоров.

«Говнюк!» – повторила про себя Кира и забросила в виртуальную корзину первые попавшиеся туфли.

А спустя две недели Соколов все-таки явился, и ее отпустило, потому что встреча оказалась совсем не страшной – скорее странной, и вел он себя абсолютно не так, как она ожидала.

Стоял глубокий синий июньский вечер. На равнине, где расположился НИИ, от пронизывающего ветра не спасали даже искусственные холмы.

Кира курила на заднем дворе, глядя на опустевшее поле для гольфа. Одинокий белый мячик, пропущенный роботом-сборщиком, лежал рядом с лункой и легко покачивался от ветра, как белый, сваренный в бульоне вечера, хрусталик диковинной рыбы. Вдруг огромные решетки ворот медленно разъехались, впуская кортеж из черных одинаковых машин, и Кира испуганно попятилась к дверям, но сдержалась и все-таки осталась посмотреть.