Золотые миражи

Но кто мог поручиться, что агентов этого проклятого шотландца нет и там? Тогда скрепя сердце он направился в Булонь.

Город этот был более аристократическим, чем Кале, и ему не стоило большого труда раздобыть себе одежду преуспевающего буржуа, как повседневную, так и выходную, после чего на почтовом дилижансе он направился в Гавр. Здесь ему повезло – кораблей в Североамериканские Соединенные Штаты не было, зато на следующий день парусник, перевозивший пассажиров в Новый Свет, отправлялся на Мартинику.

Места первого класса в наличии имелись. Более того, за десять франков ему разрешили занять каюту на день раньше. Конечно, он мог бы остановиться и в гостинице, переночевав в более комфортной обстановке, но англичане вряд ли стали бы искать его на борту корабля, а вот в городе – вполне вероятно.

На следующее утро «Мария-Галанта» – так именовался парусник – вышла в море. За обедом стюард рассадил пассажиров за столы в алфавитном порядке. Соседями у Леблана оказались мадам Ленотр – та самая, чью прическу подпортила чайка, – и мать и дочь Ленуар.

Мадам Ленотр сразу же обратила внимание на то, что фамилии ее соседей подходят друг к другу[8 - Блан (blanc) – белый, нуар (noir) – черный.]. Впрочем, она болтала без перерыва, не давая другим даже рот открыть. Выяснилось, что направлялась она на Мартинику, где ее муж служил в колониальной администрации. Кроме того, много нелестного было высказано в адрес чаек, а также капитана корабля, который не позаботился о куаффёре[9 - Куаффёр (coiffeur) – парикмахер. ]. Он, по ее мнению, обязательно должен быть на корабле. Потом она стала рассказывать скучнейшие подробности жизни в Каэне и о яхте, которая осталась в порту. К счастью, после десерта она, взглянув в зеркало на длинной ручке, ойкнула и поспешила скрыться в своей каюте.

Джакопо в ее рассказе что-то показалось странным, но теперь за него взялась мадемуазель Ленуар. Оказалось, что мать ее родилась в России. Там она познакомилась с ее отцом на водах в Баден-Бадене вскоре после окончания Наполеоновских войн и вышла замуж по любви, хоть отец, дед мадемуазель, носил графский титул и посчитал этот брак мезальянсом.

Корсиканцу понравились обе женщины, особенно дочка – она была красива той славянской красотой, которую практически не увидишь в Западной Европе. Кроме того, она была умна, мила и начисто лишена спеси, свойственной многим французским аристократам.