Аяла и первый дракон

У него был и “белый список”, в который он любезно записывал самых лучших (по его скромному мнению) учеников. Но, к сожалению, я попала в “черный”, когда однажды вздумала зевнуть на его уроке, тем самым продемонстрировав свое отношение к его предмету в целом и к его вещанию в частности. До сих пор передергивает от воспоминаний противненьким фальцетом сказанного:

– Адептка Аяла, вы изволите спать или все-таки слушать великие умы нашего человечества?

Вообще хорошо, что я тогда вовремя прикусила свой язык и не ответила что-нибудь язвительное о его скромности и самомнении, но острый локоть Ринки, усердно тыкающий мне в ребра, напомнил, что учиться мне еще долго, а проступков у меня уже вагон и маленькая тележка.

Лекцию он читал настолько занудно и скучно, что абсолютно каждый боролся с излишней выработкой мелатонина и провожал взглядом упавшие шарики на часах, которые отсчитывали время до освобождения… то есть окончания занятия.

Но часики никак не желали торопиться, а издевательски тянули время, где минута явно шла за две.

Здесь в песочных часах был не песок, а гидрогелевые шарики, которые отмеряли минуты. Они медленно пропихивали свои светящиеся телеса через узкую горловину, каждый раз застревая и точно Винни-Пух, прикидывали, куда им лезть дальше – то ли вперед, то ли назад. Хотя у меня все чаще были подозрения, что это Магистр Беллинор что-то там магичил, чтобы максимально оттягивать время нашего освобождения. А адепты всего потока наблюдали за этим действом и делали ставки: отпустит или нет.

И наконец вместе с последним шариком, пропихнувшимся в горлышко, прозвенел звонок. Все адепты слаженно подскочили и засобирались, усердно запихивая тетради и учебники в свои сумки.

Я же вприпрыжку, не дожидаясь никого, под истошное рычание своего живота понеслась в академическую столовую. По дороге меня нагнали подруги, еле поспевая, но стараясь изо всех сил.

– Что тебе сказал ректор? – пыхтя, как стадо ежей, и придерживаясь рукой за правый бок, спросила Фелисити.

– Пригрозил отчислением… Так что теперь я ни с кем не спорю и никуда не влетаю. – вместе с последними словами я, конечно же, влетела. С размаху, словно об кирпичную стену, я врезалась в мужскую грудь. Крякнула и обеими руками схватилась за пострадавший нос. Из глаз брызнули слезы, а сильные мужские руки придерживали меня за плечи, пока я пыталась сфокусировать взгляд.

– Ты в порядке, Ая? – все также крепко удерживая меня, поинтересовался Трис.