Аяла и первый дракон

Ощущения чистоты это не добавило, но хотя бы грязь с меня сыпаться перестала. И увалилась спать, даже не надев пижаму. Все завтра.

Утро наступило непростительно быстро, а дополнительных эмоций добавил традиционный гон боевого отделения. Напоминал он что-то среднее между боевым кличем носорога и воплем самки примата во время спаривания. Представить сложно? Зато проснуться после такого легко, а главное, эти истошные звуки не глушат даже специально разработанные артефакты. Сколько поколений боевых магов билось над этой загадкой.

Не удалось пока никому. И будет орать до тех пор, пока ты не встанешь и не проснешься. Встать и тут же лечь обратно – не прокатывает. Эта штука будет поумнее некоторых здешних адептов.

– Вставай, чу-ур-дище! Пор-ра! – рычала над ухом Белка.

– Тебе надо, ты и вставай. – отмахнулась я, скидывая ее с подушки и накрывая ей свою голову, пытаясь хоть немного заглушить эти страшные звуки.

– Мяф… – раздалось где-то снизу, а затем в мой зад впилась когтистая лапа.

– Ты чего творишь?! – вопила я, вскакивая все-таки с кровати и потирая сцапанный зад.

– Ты забыла, какой у кошек чу-ур-ткий слу-ур-х? Я и так выну-рждена из-за тебя это каждое утр-ро слу-ур-шать, а ты еще не встаешь, ур-р-р, чтобы закончить по-быстр-рому эти му-ур-чения. – прикрывая лапками свои ушки, жалобно промурлыкала Белка.

Это чудо, по какому-то недоразумению, было названо Белкой и прибыло вместе с моими родственниками с планеты Земля и являлось кошкой. Единственной в своем роде, если не считать лаккарака Ара (или Артаксеркса, что означает “Молчание Света” и звучит, как насмешка, потому что молчание и Ар – вещи несовместимые), сменившего свой лошадиный облик на кошачий, чтобы понравиться Белке.

Артаксеркс (полное имя АрКышш’ Брысъ-не Артаксеркс, а можно просто Кыш) – лаккарак – редкое магическое существо, которое осталось еще со времен, когда Альму населяли фениксы. А было это более 5000 лет назад. Он может принимать облик любого животного и обладает массой редких и удивительных умений.

40 лет назад он выбрал маму и стал ее фамильяром, а Белку сделал моим фамильяром. А я теперь мучаюсь, потому что эта кошечка с самым противным характером, который только можно вообразить. На Земле ее называли “исчадием ада в пушистой шубке”, и я не могу с этим не согласиться, хотя вслух повторять не рискую. Откусит мне что-нибудь и скажет, что так и было.

Я бросила торопливый взгляд на часы-артефакты и ужаснулась, что осталось 15 минут до построения.