Аяла и первый дракон

Смотря, как Хаас и Кеннет улепетывают от нее, крича ей вслед проклятия и какие-то заклинания, призывающие остановить все это безобразие, я припустила сильнее. Искренне радуясь, что бег не является моей слабой стороной.

На 10-м кругу, когда силы всех боевых магов стремительно изволили покидать, Магистр выпустил Пушка. Тот бежал, громко топая, отчего сама земля дрожала и вздымалась. А мишура на шеях адептов испуганно трясла своими хвостиками, закрывая обзор и без того побледневших парней. У всех “надежд” резко открылось второе дыхание, а затем и третье, и четвертое…

Я бежала пуще прежнего, пока меня не остановил голос, усиленный магией:

– Адептка Аяла, тебя желает видеть Пушок.

Я же, успевшая поверить, что останусь безнаказанной за свою пакость, стала нервно оглядываться в поисках то ли Пушка, то ли того, кто меня сдал.

Ух, найду засранца, придумаю пакость пострашнее…

Когда на горизонте показался Пушок, плотоядно облизывающий свое бесчисленное количество клыков, я взвизгнула и залезла на елку, которая в свою очередь пыталась догнать бегущих впереди адептов.

Елка тряслась, кололась и всячески пыталась меня скинуть. Но я держалась стойко, бросая испуганный взгляд вниз, где Пушок, подпрыгивая, пытался залезть ко мне на елку.

А вы видели прыгающего на коротких ножках крокодила? Было бы по-настоящему смешно, если бы не так страшно оттого, что елка, кажется, тоже испугалась и вздумала потерять сознание, падая прямиком на Пушка.

Я заверещала, а елка упала, придавив собой чудище.

– Ах ты, исчадие ада! – заорал магистр, подбегая к нам и пытаясь пробраться сквозь колючие ветви к пострадавшему.

Тут материализовалась Белка, которая, узрев меня, сидящую на елке, приняла боевую стойку и зашипела:

– Ш-што с-случилос-сь?

– Это у тебя такой позывной, что ли? – спросила я, удивляясь такому неожиданно прибытию моего фамильяра.

С горем пополам и исколотыми конечностями я слезла с елки, после чего магистр магией перенес ее подальше. Яростно посмотрел на меня и прорычал:

– К ректору, адептка Аяла!

– Но за что? Я не виновата… – делая большие и испуганные глаза, пыталась я смилостивить гневающегося куратора, который, впрочем, абсолютно не растрогался, указал мне на выход и отвернулся, поглаживая игольчатый бок Пушка.

Я, понуро опустив голову, направилась к ректору Масу Вало.