Перо феникса

Энвери продолжил, пока нас куда-то вели по таким же ледяным коридорам:

– Вы неожиданно оказались в моем кабинете, на котором стоит мощная защита, состоящая из нескольких плетений, неразрывно связанных друг с другом, и редких артефактов. Без моего разрешения туда ни единая душа попасть не может. А раз вы смогли, то я решил, что ты сильный маг и можешь быть опасна. Если бы Олег меня не остановил, я бы мог тебя убить. – не моргнув глазом признался он, эмоции выдавали только его напряженные плечи.

– А почему тогда ты меня отпустил? Почему послушал Олега? – спросила я, разглядывая такого непонятного мне мужчину. Почему-то мне казалось, что ему неприятно говорить об этом, но не спросить я не могла.

– Ох, сколько же еще ты не знаешь… Дети у нас священны, потому что их очень мало. Если бы я навредил ребенку, меня бы самого казнили, – шепотом объяснил Энвери.

Вот вопросов стало появляться еще больше, чем ответов. Но задать я их не успела. Нас привели к мерцающим дверям.

Я начинаю думать, что это мерцание – своего рода магия или защита какая-то. Раз это дворец, то должна быть сильная защита. Очень надеюсь, что нас привели не к их королю. Я же книксен в жизни не сделаю…

Глава 10

Когда перед нами распахнули двери, мы попали в довольно просторный зал, похожий на комнату для переговоров. В центре стоял длиннющий стол (наверное, не менее чем на 50 мест), над ним парили лампочки-огоньки. Но никого не было. Я даже покрутила головой, не пришел еще, что ли, тот самый хороший друг Энвери?

Но тут с другого конца послышался приятный мужской голос:

– Проходите сюда, тут нам будет удобнее.

Мы дружным гуськом двинулись в сторону голоса. Там оказался укромный уголок с двумя диванами, креслом, небольшим кофейным столиком и большими распашными дверьми, ведущими, по всей видимости, на террасу.

На одном из диванов сидел мужчина, который поднялся, когда мы к нему подошли. Он был чуть ниже Энвери, но такой же широкоплечий.

С длинными светлыми волосами, собранными то ли в хвост, то ли в косу (отсюда непонятно). В волосах мерцали еще более яркие нити, чем у Энвери. Они переливались от белого до ярко-синего. Что интересно, это не смотрелось гирляндой на голове. Нити были тонкие, как волоски, но красиво светились: то гасли, то загорались в другом месте.

Лицо приятное с такими правильными чертами, что тут же захотелось написать с него портрет.